Рэвин (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

― Повторяю вопрос ― почему я здесь? Почему после всех прошедших лет он вдруг озаботился моим благополучием? Если он умер, то я совершенно не понимаю смысла этой встречи, а у меня и правда есть еще дела на сегодня.

Мистер Кершоу громко вздыхает, прежде чем продолжить.

― Мэдоу, есть веская причина, по которой личность твоего отца оставалась в тайне все эти годы. Ты слышала что-нибудь о группе «Найт Фаэ»?

― Разумеется, кто же не слышал, ― ворчу я.

― Твой отец был основателем и вокалистом группы. Поэтому твоя мать и назвала тебя в честь певчей птицы.

Он сдержанно улыбается мне.

― Твой отец был знаменитостью, Мэдоу.

― Что?! Макс Гловер ― мой отец? Как такое может быть? Он позволил моей матери страдать. То, что вы говорите мне, не имеет смысла. Откуда моя мать вообще могла знать Макса Гловера?

Вопросы крутятся в моей голове, пытаясь поймать течение, которое потянет их в нужном направлении.

― Макс был очарователен, а твоя мама была очень красивой девушкой, что являлось одной из многих слабостей Макса. Я не могу сказать, где они познакомились, или как долго продолжались их отношения, но могу утверждать точно, что он не бросал ее.

― Черта с два. Он палец о палец не ударил ни для меня, ни для моей мамы!

Мистер Кершоу продолжает излагать свою версию.

― Дом, в котором вы жили на Ройал-стрит, был куплен твоим отцом. Новые автомобили, на которых твоя мама ездила и меняла каждые несколько лет, тоже покупал твой отец. Он посылал ей деньги каждый месяц, вплоть до конца ее дней. Как ты думаешь, откуда у твоей матери были средства, которые она завещала тебе? Она всегда откладывала часть тех денег для тебя. И вообще, это было пожеланием твоей матери, чтобы он не раскрывал тебе свою личность.

― Чушь! ― протестую я. ― Зачем ей это?

― По нескольким причинам.

Он откидывается на спинку кресла, и стул сдвигается от его веса.

― У мистера Гловера не было возможности осесть и жить счастливо с твоей матерью. Она осознавала это с самого начала. И не хотела, чтобы ты стала центром внимания средств массовой информации. Хотела для тебя нормальной жизни. Более того, она не могла допустить, чтобы твой отец не был рядом с тобой в эмоциональном плане. Считала, что это только собьет тебя с толку и заставит чувствовать себя нелюбимой.

Чувствую, как мои глаза закатываются, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить их.

― «Нелюбимой»? Будто отсутствие отца должно было как-то улучшить мое самовосприятие. Нет, это заставило меня чувствовать себя брошенной.

― Мне жаль, Мэдоу. В конечном счете, решение принимала твоя мать, и она посчитала, что будет лучше, если ты никогда не узнаешь о его существовании. Твой отец подчинялся ее желанию, пока не узнал, что умирает. Поверь мне, он колебался, включать ли тебя в завещание. Он не хотел предавать память твоей мамы, но при этом понимал, что ты заслуживаешь знать правду и получить часть его наследства. Он хотел помочь тебе, Мэдоу. Это решение было бескорыстным.

Я сощуриваю глаза.

― Неужели? Знаете, что я думаю? Я думаю, он боялся встретиться со мной лицом к лицу, поэтому дождался своей смерти, чтобы вывалить на меня эти новости. Он легко мог бы объявиться, когда ее не стало. Наверное, звучит корыстно. Вот только моя мама, может, и принимала его подачки, но мне не нужны деньги моего ныне покойного папочки.

Звук ладони мистера Кершоу, хлопнувшей по его столу, посылает импульс боли по моему телу.

― Мэдоу, посмотри на свою ситуацию со стороны. Судя по тому, что я вижу перед собой, для такого подарка лучшего времени и быть не могло. Кроме того, это не первый подарок тебе от него. Учеба в твоей художественной школе — это тоже дар мистера Гловера.

― Погодите. Что?! Я получила стипендию для обучения в школе искусств. Вы сами помогали мне подать заявку.

Я качаю головой, все это время правда была прямо у меня под носом.

― И откуда, по-твоему, взялась эта стипендия? Твой отец позаботился о том, чтобы ты была в числе получателей стипендии на обучение изобразительному искусству, выдаваемой из его фонда.

― Что ж, я туда так и не попала. Нэйт украл все мои деньги и запретил мне ехать.

― Я знаю, ― хмурится он. ― Твой отец тоже об этом знал.

Я хватаюсь пальцами за лоб, все это слишком тяжело для восприятия. Моя жизнь была сплошной ложью.