Тмутараканский лекарь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Повинуясь невесть откуда взявшемуся сильному желанию помочь раненому, Сергей подошел к коню половца и произнес, нарочно коверкая половецкие слова:

— Храбрый воин, Сергий тебе помочь. Сергий учить дело лекарское у других монахов и знает, как с этой бедой справиться.

Половец смерил его презрительным взглядом и процедил сквозь зубы:

— Уйди прочь, раб. Твое дело — песни петь, а меня не трогай.

Матвеев послушно ушел в сторону, а Никола укоризненно на него посмотрел и сказал вслух:

— Зачем ты собрался ему помогать, тебе же хуже будет? Или ты соскучился по половецкой плети?

— Ты же христианин и знаешь, что забота послушника и монаха помогать всем страждущим, пусть даже и нехристям.

— Верно, только половцы в помощи от раба не нуждаются, попомни мои слова. Нас лишь к грязному и тяжелому труду привлекают. Так что отдыхай, пока есть возможность, а работа тебя всегда найдет.

— Может ты и прав, брат. Сам не знаю, что на меня нашло, — задумчиво почесывая бороду, согласился Сергей.

К удивлению Матвеева и его друга, уже на следующем привале травмированный половец сам подошел к ним и сказал:

— Ты говорил, что сможешь мне помочь. Я надеюсь, что это так, и мне будет легче. Иначе хуже будет тебе. В общем, делай свое дело, монах.

Матвеев посмотрел вокруг и увидел, что несколько половцев, стоявших у своих телег, обратили на них внимание и с интересом стали наблюдать за необычным для них действием.

У Сергея внутри все похолодело, но он быстро собрался с мыслями, прочел трижды про себя Иисусову молитву и приступил к манипуляции. Для начала он снял с себя ремень, жестами показал половцу, что он должен оголиться по пояс и попросил Николу помочь. В его задачу входило фиксировать ремнем Сергея плечо больного в области подмышечной впадины. Затем Матвеев, как в учебнике травматологии, взял правую руку кочевника одной своей рукой за предплечье и потянул на себя, а второй — придерживая локоть, привел руку к груди и вытянул ее по оси. Следующим этапом он повернул плечо своего пациента и раздался щелчок. «Мы уже почти у цели», — подумал Сергей. Он задал половцу какой-то несущественный вопрос, и пока тот раздумывал с ответом, резким движением предплечья вернул сустав на место. Тот вскрикнул, и хотел было ударить своего спасителя и его помощника, но заметил, что боли и напряжения при движении руки больше не чувствует. Он ошалело глянул на свою руку, потом на Сергея и сказал:

— Пусть Тенгри-хан благословит тебя, русич! Знай, что Костук будет всегда благодарен тебе. И хоть мне нечего дать тебе взамен, знай, что в обиду понапрасну я тебя не дам!

— Я рад, что тебе стало лучше, благородный Костук. Но все равно, ты эту руку лучше пока не напрягай, а носи подвязанной, и будет тебе счастье. — Серега сам не заметил, как его попытка оставить свои познания половецкого языка в секрете, провалилась. Но радостно двигающий вернувшейся на место рукой половец на это не обратил внимания, в отличие от Николы, который от удивления даже рот открыл.

Матвеев из большого куска ткани сделал импровизированную фиксирующую повязку и на этом завершил начатое дело. Препод по травматологии по любому мог бы гордиться своим учеником и поставить «пятерку». Благо, его полезные лекции не прошли даром. Сергей наконец-то почувствовал себя в своей стихии.

Тем временем довольный Костук ушел, а немногочисленные половцы, наблюдавшие за манипуляцией, стали увлеченно обсуждать то, что только что им довелось увидеть.

— Не ожидал я такого, не ожидал, — приходя в себя, проговорил Никола. До него только стало доходить, что произошло у него на глазах. — Почему ты мне не поведал, что лекарскому делу зело обучен? И кстати, когда ты научился по-половецки так хорошо говорить? Ведь я же только начал тебя учить.

— А я слушал и запоминал, как ты и советовал. И, между прочим, многое узнал. Так что пусть тебя наградит Господь за твои труды, брат. А лекарскому делу меня прежние наставники в монастыре обучили, да просто не было повода применять эти знания, посему я ничего и не говорил.

Остаток пути прошел без приключений, если не считать того, что теперь Серегу и Николу с подачи их излеченного пациента перестали подгонять тупым концом копья, и охранники стали обходиться с ними, если не с уважением, то, по крайней мере, без прежнего презрительного отношения хозяина к рабам. А к рассвету восьмого дня Сакзева вежа подошла к основной цели своего путешествия — новому половецкому стану Шарукани.

Глава VI

Добро пожаловать в Шарукань!

Тот долгий день Сергей запомнил на всю жизнь. Их разбудили еще затемно, и вся Сакзева вежа отправилась покорять последний участок пути.

За неделю непрерывного похода ноги у Сереги гудели, и он не успевал выспаться и отдохнуть, но выбора ему не оставалось — на телеге или, тем более, верхом на коне, его бы никто не подвез, так что пришлось собраться с остатком сил, сцепить зубы и шагать дальше, сбивая холодную росу с травы. Благо, что из разговора половцев он понял, что они уже очень близки к цели.

Спустя некоторое время процессия подошла к ложбине, заполненной белым густым туманом. Он был настолько плотным, что дальше вытянутой руки практически ничего не было видно. Ненасытный туман поглотил лошадей с всадниками, телеги с вещами, как, впрочем, и весь окружающий мир. У Матвеева сложилось неприятное ощущение, что он вообще остался один в этом мире, отделенный от всего и всех. Только он один и туман. Бесцельный путь сквозь сплошной туман… Так он и шел, погруженный в свои мысли, слыша лишь шаги соседей, скрип колес да фырканье лошадей, но не видя практически ничего вокруг, и ориентируясь только по смутно виднеющейся вдали задней части телеги.

Постепенно идти стало чуть тяжелее, потому что дорога стала уходить вверх, но при этом и туман начал рассеиваться. Через пару десятков шагов он и вовсе пропал, побежденный яркими лучами солнца. Сергей посмотрел по сторонам и увидел, что их вежа поднимается на небольшой холм, с которого открывался красивый вид на окрестности, восходящее солнце и бревенчатый частокол на близлежащем холме. Он понял, что это и был их пункт назначения. Люди приободрились и заулыбались — для кого-то это была долгожданная возможность передохнуть после длительного пути, кто-то готовился к встрече с родственниками.

От колонны отделился всадник и помчался в сторону Шарукани. «Видимо спешит доложить о нашем прибытии», — предположил Матвеев. Надсмотрщики стали погонять рабов, и половецкие кони ускорили свой шаг — все стремились закончить путешествие как можно быстрее.

Теперь уже Сергею были отчетливо видны высокие стены частокола и расположенное перед ними множество палаток. То был целый палаточный городок — окруженные кибитками и телегами вокруг костров уже стояли или только ставились новоприбывшими войлочные юрты. Между этими огражденными группами палаток было около десяти — двадцати метров. Несколько таких маленьких групп палаток визуально объединялись в большие группы, расстояние между которыми уже составляло порядка пятидесяти метров. И, наконец, эти большие палаточные группы сливались в целые поселки, которые отделялись друг от друга уже расстоянием в сто, а то и двести метров. Все это напоминало современное административное деление города, только улицы были кривыми и неасфальтированными, а в искушенном медициной мозге Матвеева сразу возникла аналогия с печеночной долькой и ее делением на отдельные печеночные триады. Он предположил, что половцы так группировались неспроста, а именно это и было наглядное разделение половецких орд. В таком случае вежи можно было сравнить с многоквартирными домами, курени — с кварталами, а орды — с городскими районами. Всего Сергей увидел четыре основных «района», отличающиеся цветом висящих полотнищ с изображением тотемов различных кочевых родов. Всех же этих юрт было настолько много, что Матвеев даже не успел все сосчитать, как они уже прибыли на место, предназначенное для их вежи.

Даже у немало повидавшего Николы рот был открыт от удивления от такого многообразия палаток и снующих возле них кочевников.

— Слава Богу, вот и добрались, — радостно сказал Никола, — а не то я уж испугался, что ноги мои сотрутся…

— Ты не один такой, — устало ответил ему Сергей, — а скажи, брат Никола, верно ли я полагаю, что мы как раз здесь можем узреть, как вежи соединяются в курени, а те — в орды, как ты давеча рассказывал?