Прошел месяц.
Мне почти удалось справиться с постоянным чувством поехавшего рассудка, ведь причин такому поведению я, как ни старалась, найти не могла. Просто внезапно мой мозг решил, что он что-то потерял, но всячески отказывался мне объяснить, что именно.
Смена шла за сменой. Я стала выходить на работу чаще, чтобы занять свои сумасбродные мысли. Болезненно заставляла себя не искать ответ у молчаливого углового стола, который стал моим наваждением. Как и все посетители, в лицах которых я пыталась найти то, что считала утерянным.
Даже дядя Томас один раз заметил, что со мной что-то творится.
-Детка, рыбка моя, как ты себя чувствуешь? -спросил в одно утро наш постоянный посетитель. Пока я, как заведенная, в сотый раз протирала бокалы, мужчина с отцовской нежностью наблюдал за моими резкими движениями.
-Я… я не знаю, Томас. Правда, - подношу идеально чистый бокал к свету плафона, пытаясь найти на нем малейшую пылинку. Абсолютно бесполезное занятие, которое я повторяю из раза в раз. –Кажется, я схожу с ума.
Дядя Томас печально улыбается и кладет руку на мою ладонь.
-Все будет хорошо! Если ты действительно думаешь, что отношения с твоим молодым человеком расшатали нервную систему, я могу посоветовать хорошего врача.
Интересная мысль. Может, действительно стоит обратиться за помощью?
-Просто, меня словно перестало все радовать, понимаете? – смотрю в его старческие глаза и вижу, что он прекрасно понимает, о чем я.
-Да у тебя настоящая депрессия.
-Бросьте, дядя Томас, это все от безделья. Депрессия это не болезнь.
-Зря ты так говоришь, дорогая моя, - он неодобрительно качает головой. –Из-за нее не только подчас рушатся семьи, но и целые жизни. Не шути с этими чувствами, они могут погубить тебя.
В сто первый раз протираю и без того чистый бокал.
-Оставь его, рыбка моя, ты его затрешь до дыр.
Шумно выдыхаю и все-таки ставлю бокал на барную стойку.
–Все стало таким пресным и серым, как будто у меня отобрали главный смысл моей жизни. Я постоянно что-то пытаюсь найти, но ничего не получается.
-А что ты потеряла?
-Без понятия.
Его мой ответ даже не удивил.
-Так бывает, дорогая моя. Давай, я оставлю номер врача, а ты сама решишь, идти к нему или нет?
-Хорошо, спасибо.
Самое ужасное, что мне кажется, что никто ничего не замечает. У всех все нормально, жизнь идет своим чередом, лишь одна я падаю вниз по спирали безумия. Лишь моя жизнь стремглав летит с высокого небоскреба.
Подходит Урсула, только что принявшая заказ у молодой девушки, занявшей ненавистный угловой стол.
-Джес, сделай девушке двойной эспрессо, мне срочно в туалет надо, - она подмигивает, а меня словно дверью ударили по лицу.
Двойной эспрессо и угловой стол. Если две неправильные вещи сложить одну с другой, получается одна архи неправильная вещь.
С тихим ужасом приношу девушке кофе, а она даже не удосуживается поднять на меня взгляд, словно я пустое место.
Стоит ли говорить, что именно так я себя и ощущаю.
Мне понадобилось еще два месяца, чтобы набрать номер, что мне оставил в тот день дядя Томас. Каждый раз, услышав гудки, я бросала трубку. Если мне ответят, это будет значить, что я признала свое сумасшествие, которое осаждало меня с каждым днем все больше и больше.
Но потом случилось то, что заставило меня дождаться ответа на другом конце провода.