— Но я никак не думал, что вы воспримите эти строчки всерьез.
— Значит, вы шутили?
— Нет, нет, но я это писал как поэтический образ…
— Успокойтесь, Петр Павлович, я просто заблудилась, ехала в Калугу, а попала в Дмитров. Вы же не прогоните меня?
— Что вы? Как я посмею? Хотя, конечно, здесь будет жарко и условия совсем не для дам, тем более не для царицы.
— А какие условия вы бы считали приемлемыми для царицы?
— Более спокойные и безопасные. Вы бы могли вернуться в Польшу, переждать эту кутерьму под защитой короля и отца, наконец. — Марина нахмурилась и отвечала резко:
— Пан Сапега, вы забыли, что я царица всея Руси. И лучше исчезну здесь, чем со срамом вернусь к моим близким в Польшу.
— Ну что ж, не смею вам прекословить, ваше величество, — преклонил голову бесстрашный Сапега, вполне оценив мужество этой маленькой женщины.
Когда Сапега стал отступать от Александрова, князь Скопин послал преследовать поляков князя Куракина, только что пришедшего из Москвы:
— Иван Семенович, у вас дружина свежая, проводите их.
Именно Куракин и осадил Дмитров, где засел Сапега с остатками войска. Марине и ее сопровождающим повезло, что успели проскочить в город до начала осады. Опоздай они хотя бы на сутки, и царица вполне бы могла угодить в плен войску Скопина-Шуйского.
Куракин не мог провести хорошую подготовку к штурму из-за зимнего времени и отсутствия тяжелых пушек и поэтому с ходу пошел на приступ крепости.
У восточной стены довольно быстро удалось набросать из плетней, бревен, натасканных из посада, помост едва ли не вровень с крепостной стеной, и все это делалось под беспрерывный ружейный огонь из крепости, хотя и не частый, но наносивший урон москвичам.
Встревоженный Плещеев явился к Марине:
— Ваше величество, я опасаюсь, что гарнизон не удержит крепость.
— Почему вы так думаете?
— Ратники утомлены в предыдущих боях и обескуражены.
— Что же вы предлагаете, Федор Кириллович?
— Я думаю, надо нам прорываться. Переоденьтесь. Вот вам сабля, пистолет.
Плещеев вышел, предоставив царице время для переодевания. И довольно скоро Марина явилась на крыльце в мужском платье, сверху — алый бархатный кафтан, на боку — сабля, за поясом — пистолет. Видимо, в этой одежде и при оружии она ощущала себя уже воином.
С восточной части крепости доносилась стрельба, крики. Оттуда бежало несколько ратников.
— Стой! — закричала им Марина. — Вы куда?
— Москали жмут, не удержаться.
— Как вам не стыдно? А ну назад.
— Ваше величество, — заикнулся было Плещеев. Но Марина уже бежала к восточному фасу заборола. За ней трусцой следовали ратники, Плещееву ничего не оставалось, как тоже бежать за ней.
Появление на стене среди защитников женщины с пистолетом в руке подействовало на многих отрезвляюще.
— Как вам не стыдно! — кричала она. — Я женщина и не теряю мужества. А вы? Вы мужчины или тряпки?
Свистели пули и стрелы, но Марина даже не пригибалась, видимо, по неопытности не представляя всю степень опасности.
Под ее ободряющие крики осажденным удалось сбросить уже влезших на забороло москвичей и отогнать их.