Три товарища: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Следователь встретил меня в аэропорту и старался быть деликатным, ведь он, как сообщил сразу, прекрасно знал, кто я такой. Он показывал мне фотографии и в машине рассказал, как всё произошло.

Оказывается, мой любимый дед, мой старый артиллерист и, практически, отец сломался. Он обещал мне терпеть. И даже держался некоторое время. Но всё же, как оказалось, и у него был предел. Вернувшись домой после встречи со мной, он вновь запил. Не просто рюмочку для аппетита выпивал, а запил запойно. Будто сорвался с цепи. Он снова начал водить в квартиру разное отребье. Поил это отребье и кормил. Вместе с отребьем распевал похабные песни и тревожил соседей. Те терпели, сколько могли, но всё же вынуждены были обратится в органы правопорядка.

Это помогло. Но не надолго. Дед продолжал устраивать экскурсии в квартиру, приводил бомжей и каждому хвастался, какой у него замечательный вырос внук.

Но в один из дней всё прекратилось. Всё затихло. Обеспокоенные соседи вызвали полицию лишь через сутки тишины. Те взломали дверь и обнаружили тело со следами насильственной смерти. Как сообщил мне следователь, деда до смерти забили собутыльники. Они перевернули в квартире всё. И унесли всё ценное, что смогли определить ценным. Не осталось ни денег, ни драгоценностей, ни наград и медалей. Даже обручальное кольцо, с которым он не расставался долгие годы, стянули с пальца.

И хоть следователь ещё в машине сказал, что дело заведено и виновные непременно будут наказаны, мне на это было наплевать. Кем бы ни оказались эти твари, заслуженное возмездие деда не вернёт.

— Вот сюда, прошу вас, — патологоанатом открыл передо мной дверь и подвёл к каталке, на которой лежало прикрытое простынёй тело. — Готовы?

— Илья Николаевич? — ко мне обратился следователь, когда я не нашёл в себе силы ответить. Мне было невероятно тяжело.

— Да, давайте, — разрешил я.

А затем долго смотрел на знакомое посиневшее лицо. На родное, но едва узнаваемое лицо.

Я старался держать себя в руках, но у меня плохо получалось. Только сейчас, наверное, я осознал, чего лишился. Кого лишился. И только сейчас до меня дошло, почему дед так поступил. Почему нарушил все обещания и почему сломался. Он сломался не потому, что не смог побороть пьянство. Он сломался от одиночества. Он, наверное, осознал, что я всё равно улечу. И могу не вернуться. Но даже если вернусь, никогда не смогу вернуться к нему в полном смысле этого слова. Мой любимый дед просто понял, что отныне он обречён быть один.

— Да, это он. Закрывайте, — прошептал я онемевшими губами.

— Подпишите здесь, — мне протянули какую-то бумагу, которую я машинально подписал. Сейчас я не мог думать о чём-либо другом. Я лишь думал о том, почему жизнь так несправедлива.

Я смотрел на белую простыню и сдерживал слёзы лишь благодаря усилию воли. Я до скрипа сжал зубы и примирялся с той самой жизненной несправедливостью. Только-только всё стало налаживаться. Только-только я встретил девушку, с которой бы хотел завязать отношения. Даже с дедом познакомить хотел. Она бы стала первой, с кем бы он обязательно познакомился… Только-только мне предложили перспективную должность. И ни где попало, а в самой разведке. Не существовало престижней службы, чем служба в СКР. Дед бы точно оценил… Но всё полетело в тартарары. Невовремя и невероятно неожиданно.

Но самое главное, теперь я остался один. То, чего боялся дед, теперь обрушится на меня. Меня накроет то самое одиночество.

— Вам нужно время? — выбил меня из задумчивости следователь.

— Да. Пожалуйста, оставьте нас одних, — шмыгнул носом я. А затем, когда они удалились, прикоснулся к простыне, не в силах её отвернуть и вновь посмотреть на родное лицо. — Прости, дед. Прости, что оставил тебя одного. Прости, что не уследил… Ты был моей семьёй. Лишь ты на всём белом свете. И теперь я остался один.

Я всё же не выдержал и зарыдал. Это были тяжёлые слёзы предстоящего одиночества. Наверное, так себя чувствовал дед, когда вернулся домой. Он был рад мне, рад нашей встрече. Но когда вернулся, осознал надвигающуюся пустоту. И смог справиться с этой тяжестью только с помощью алкоголя.

Я утёр слёзы и вновь задумался о семье. Я понимал, что дважды лишился семьи. Что сейчас окончательно остался один. Но всё же, наверное, меня нельзя назвать одиноким. Да, я один. Но, в отличие от деда, не одинок. Рядом со мной всегда были мои друзья. Они оказались бы здесь, несомненно, если бы им позволили. Обязательно бы поддержали. И, наверное, я был несправедлив к ним. Они действительно не просто друзья. Сколько лет мы уже вместе? Как верно говорил Алексей, мы одна семья. Не только пилоты одного звена, не только друзья, но и семья. Кроме них у меня больше никого не осталось. А значит, и я никогда не оставлю их. Никакой разведке, никаким ушлым полковникам не переманить меня обещаниями и сладкими речами. Я останусь с единственной семьёй, которая у меня всё ещё есть, и пообещаю сам себе, что никогда её не подведу. Никогда и ни за что.

— Клянусь тебе, дед, — я собрал силы в кулак и вновь прикоснулся к простыне. — Клянусь, что друзей своих, семью свою, я никогда не брошу.

Глава 28. За слова и поступки приходится нести ответственность

Засекреченная военно-воздушная база. Вечер.

— Ну что, чемпион, хватит с тебя? — вице-адмирал Геннадий Леонидович Шишкин иронично осматривал вытянувшегося перед ним лейтенанта. — Или официальный выговор устроить за глупую травму, из-за которой ты почти двое суток провалялся в лазарете? Синицына мне доложила, — он кивнул в сторону посмеивающейся Зинаиды. — Что ты умудрился заработать сотрясение. Слава Богу, мозга нет. А то было бы сотрясение мозга… Есть что сказать в своё оправдание?

Алексей, почти два дня безуспешно осаждавший неприступную крепость, чувствовал себя немного разочарованным. И даже расстроенным в некотором смысле, ведь ни на словах, ни на деле крепость совсем не выглядела неприступной. Поэтому на головомойку вице-адмирала практически не реагировал. Он уже знал, что тот сердится для вида. Видел это неоднократно.

— Я больше так не буду.

Зинаида прыснула со смеху. За два дня этот напористый, неугомонный лейтенант произвёл на неё сильное впечатление. Ему она, конечно, не признавалась, но смешная бравада и хвастовство действительно её веселили. К тому же она прекрасно знала, кто это такой. Чем знаменит и какими эпитетами награждался из уст самого вице-адмирала. Она сама это слышала. Поэтому была совсем не против углубить знакомство. Правда, только если лейтенант продолжит проявлять инициативу. Ей нравилось, когда её добивались. В реальном мире, из которого она прибыла на базу чуть меньше месяца назад, уже на протяжении довольно-таки долгого времени всё происходило наоборот: ей самой приходилось делать первый шаг. Да и то девяносто девять процентов мужиков сбегали после первого же свидания, когда она признавалась, что с двадцати лет заботиться ей приходится не только о себе.

— Думаешь, ему можно верить? — вице-адмирал к лейтенанту Телегину тоже относился не так, как обязан был относиться к каждому рядовому солдату. Этот дерзкий пацан ему нравился. Поэтому на его ремарку он лишь улыбнулся.

— Конечно нет, — Зинаида открыла папку и поставила штамп о выписке. — Но всё же заберите его отсюда побыстрее. Ещё хотя бы час хвастовства я не выдержу.

— Так и быть. Вы свободны, лейтенант Телегин. Но если результаты упадут, пеняйте на себя, — погрозил пальчиком Шишкин.

— Так точно, товарищ вице-адмирал! Разрешите идти?

— Я же сказал — сво-бод-ны.