Три товарища: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я не понимаю, — растерянно пробормотал я. Как это получается? Если, наконец, появились новые истребители, о необходимости которых пилоты на базе проели плешь друг другу, почему их до сих пор нет здесь? Почему мы не изучаем их? — Уже есть прототип?

— Хочешь посидеть за штурвалом одного из них? — вопросительно вскинул бровь полковник.

— Конечно хочу! — я даже не сомневался.

— Рад это слышать. Человечество ведь, по сути, ещё мало знает о враге. Человечеству будут нужны те, кто сможет добывать информацию. Спутники помогают отслеживать его поведение в режиме реального времени. Но срок их жизни крайне мал: "Исполин" быстро обнаруживает, отправляет "пиявки" и уничтожает их. Спутник успевает передать всего несколько минут информации. Но с новыми моделями истребителей, с обновлённым Искусственным Интеллектом, который будет загружен на каждый из них, мы можем замахнуться на большее… Так, ладно. Хватит ходить вокруг да около. Лейтенант Тищеко, — хоть полковник обратился официально, он улыбался уголками губ. — Как вы смотрите на то, чтобы стать лётчиком-испытателем? Лётчиком-разведчиком. Ваши персональные навыки впечатляют. Реакция на высоте. Вы умеете не теряться в сложных ситуациях. Приемлемо переносите перегрузки. Но самое главное, у вас есть дар. Вы умеете выпутываться из самых сложных ситуаций. Как та, например, что с вами произошла. Как самый талантливый пилот в звене вундеркиндов, скажите мне. Скажите, как на духу: не желаете ли присоединиться к разведке? Не желаете ли примкнуть к нашим рядам и сразу взобраться на следующую ступеньку вашей, не побоюсь этого слова, выдающейся в будущем карьеры — получить погоны старшего лейтенанта?

Признаться, я растерялся. По-настоящему растерялся. Хлопал глазами и ушами, открывал рот и не мог поверить в то, что услышал. Подобного развития я никак не предполагал. Я ожидал, что меня будут отчитывать за какие-то неизвестные грехи, а не вербовать в Службу Космической Разведки.

Но всё же я всегда был реалистом. Никогда не обманывал себя. Слова полковника мне понравились, конечно. Всегда приятно, когда тебя хвалят. Но он ошибался в том, что я способен выпутываться из сложных ситуаций. Да, я не самый последний пилот, наверное. Что-то умею. Но без своих друзей, без Никиты и Алексея я бы вряд ли выпутался из той переделки. В одиночку не смог бы оторваться от "подков", не смог бы пережить долгий дрейф к спасению. Если бы не Лёха, меня бы здесь вообще не было. Он помог справиться с тем, с чем я бы никогда не справился в одиночку.

— Нам нужны талантливые, рисковые, уверенные в себе пилоты, которые понимают, что стоит на кону, — полковник Патель заговорил серьёзно. — И кому как не тебе, Илья, это понимать. Твоей задачей станет добыча информации. Для тебя обкатают прототип, всему научат и прикажут разведывать. Ты будешь выполнять сложные задания, от которых действительно будет зависеть судьба человечества. Разве это не важно?

Я почувствовал, как у меня вспотели ладони. Я понимал, конечно, что важно, а что нет. Но подобное предложение меня огорошило. Ещё совсем недавно я возмущался вместе с Лёхой, когда к Никите подкатывал капитан Гринёв. Такой поступок вызывал лишь негодование и отвращение. Мне было очень неприятно, когда моего друга, друга, которого я знаю без малого шесть лет, хотят отобрать. Это было нечестно и несправедливо. Но сейчас, когда полковник Патель навис надо мной, сурово буравил взглядом и дожидался безоговорочного согласия, всё перевернулось в моей голове. Да, я беспокоился о том, что скажут мои друзья, если я вдруг приму приглашение. Если сообщу им, что покидаю звено. Но в то же время перспективы в разведке куда перспективнее. Старшего лейтенанта сразу получу. Дадут полетать на чём-то таком, о чём ещё никто не слышал. Буду выполнять реально важные задания, а не валяться на дешёвой койке в бараках, день за днём повторяя то, что и так знаю. Там ко мне обязательно будут относиться с уважением, как я того заслуживаю, а не как к перспективному пацанёнку.

— Сложно решиться, да? Вижу-вижу, — полковник Патель действительно видел меня насквозь. — Дружба… Товарищество… И все дела. Я прекрасно понимаю, что значат эти слова. И как нелегко принять решение сразу. Поэтому, Илья, давить не стану. Уверен, ты сейчас размышляешь, что подобным поступком предаёшь друзей. Что бросишь их на произвол судьбы, и без тебя они погибнут.

— Ну, что-то в этом роде, — честно признался я. Мне действительно было не по себе от осознания, что если я уйду, мы можем больше никогда не увидеться.

— Но посмотри, что лежит на другой чаше весов. Разве судьба человечества менее важна? Мы — разведка. Мы — элита элит. Стань её частью и помоги изучить врага. Сядь за штурвал и добывай информацию. Помоги человечеству победить.

— Мы столько лет вместе. Что я им скажу? — я нашёл силы, чтобы только промямлить.

— Хорошо, — полковник Патель опять подключил к разговору свою располагающую улыбку. — Принимать решения, которые могут отразиться на карьерном росте, всегда непросто. Я бы не сомневался, конечно. Но я не на твоём месте, лейтенант. Давай сделаем так. Я дам тебе время подумать. Немножечко дам. Не рассказывай ничего никому пока. Посиди наедине с самим собой. Представь перспективы, подумай над последствиями. И сам, — я повторюсь — сам прими решение. Возложи ответственность не на коллектив, а на себя. И только как решишь, поставь всех в известность. В первую очередь, меня.

— Да-да, спасибо, — я чувствовал себя абсолютно растерянным, а потому хотел лишь одного — убежать. — Мне действительно нужно время, чтобы определиться.

Полковник Патель снисходительно, как мне показалось, хмыкнул:

— Только определяйся тихо. Не так, как твой друг.

После этих слов я почувствовал, как начинают гореть щёки. Вскочил и, не прощаясь, выбежал за дверь.

Лейтенант Телегин Алексей Сергеевич.

Везувий в груди моей клокотал. Пока я шёл следом за вице-адмиралом, с трудом себя контролировал. Унять негодование вообще не мог. Пальцы сжимались в кулаки, а шея норовила повернуть голову назад, где, наверное, всё ещё стоял надменный Гринёв и злорадно улыбался мне во след.

Но я не стал этого делать. Не только потому, что откуда-то опять очень быстро нарисовались крепкие дядьки с нашивками "военная полиция" на рукавах, но и потому, что был возмущён поведением друга. Впервые с далёкого 1-го курса, когда Никита меня чем-то выбесил — не помню чем, — я чувствовал отвращение. Я давно не видел его таким. На его месте я бы ни секунды не сомневался. Но он почему-то раздумывает. И я не мог понять почему.

— Заходи, — бросил через плечо Шишкин, когда открыл дверь кабинета. А затем многозначительно добавил. — Ты здесь не впервые, но, обещаю, в последний раз… Юлия Владимировна, организуйте нам чай. Мне — как обычно. А молодому горячему лейтенанту распорядитесь принести ромашковый… Нет, я не шучу. Ему надо нервишки успокоить. Садись.

Когда за удивлённой секретаршей закрылась дверь, я так и остался стоять.

— Ромашковый чай невкусный, товарищ вице-адмирал. Он — горький.

Шишкин рассмеялся. Только опустил начальственную задницу на кресло, кинул пару фраз секретарше с пренебрежительными намёками в мою сторону, и захохотал.

— Ну ты и фрукт… Садись, садись. Поговорим спокойно, — он развалился на своём удобном кресле и пару минут молча смотрел в окно. — Лейтенант Телегин, — произнёс он после чересчур долгой, на мой взгляд, паузы. — Я настоятельно вам рекомендую рассмотреть вариант с расформированием звена.

— Что??? — я едва не лишился дара речи.

— Вы хороши. Очень хороши. Но вы неопытны. Как звено, я имею в виду. К тому же лично Вы явно не умеете держать себя в руках. Не желаете ли сменить должность руководителя на должность подчинённого?

— Товарищ вице-адмирал, я не совсем понимаю. Зачем мне это?

— Чтобы научиться, — сказал он и кивнул в сторону окна. — На этой базе собрана — не постесняюсь и скажу — лучшая часть человечества. Лётчики, которым нет равных. Элита России. И хоть здесь, как мне кажется, нет никого, кто равен вам по таланту — да, Вам конкретно, лейтенант Телегин — все они намного опытнее. Гораздо лучше разбираются не только в пилотировании, но и в том, что есть Жизнь. Вам же стоит повзрослеть. Кроме шуток. И в этом я готов помочь.

Слова вице-адмирала, где он, практически, назвал меня сосунком, мне не понравились. Себя таковым я не считал. С двенадцати лет я рассчитывал только на себя. А с шестнадцати жил один. Я был категорически не согласен, что мне надо взрослеть, как он сказал. Я уже давно достаточно взрослый.