Три товарища: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я это вижу, — фыркнул я. — Когда речь идёт о разведке, всегда суетливый бардак… Мне надо позвонить. Поскольку ещё не вечер, имею право?

— Имеете, лейтенант Терехов, — к башням подошёл разведчик с погонами капитана СКР. Его я не знал, хоть он, судя по всему, знал меня. — Но имейте в виду: разговор будет записан так или иначе. Следите за тем, что говорите. Не болтайте лишнего.

— Семейные дела вас не касаются, — уверенно ответил я, намеренно не став говорить "товарищ капитан". — Но раз скоро мы войдём в режим военного времени, ваш совет я учту.

— Это не совет, а приказ, лейтенант, — поморщился капитан. — Идёмте.

Меня сопроводили и усадили за стол перед экраном спутникового телефона. А затем удалились, предоставив небольшой островок приватности. Как раз такого размера, чтобы никто не слышал тех слов, которые я собирался сказать жене.

Когда мне сообщили, что на требуемый номер идёт вызов, я не стал включать экран и громкую связь. Я снял трубку и прислонил к уху, потому что хотел побыть с женой наедине.

— Да?

— Привет, солнце.

— О, привет, Никита! Привет, любимый, — радостный голос на другом конце провода контрастировал на фоне того, как закончился наш предыдущий разговор, но всё же вызвал на моём лице улыбку. — Рада, что ты позвонил. Как там у вас дела?

— Пока держимся. Летаем на новом ис… прости, летаем и тренируемся. Пилотов остаётся всё меньше, но мы пока в фаворитах.

— Отрадно слышать, — градус Таниной дружелюбности начал сползать к нулевой отметке, очень доходчиво подтверждая, что ей совсем не отрадно. — Ты подумал о том, о чём мы говорили? Я, мне кажется, дала тебе достаточно времени. Олег Константинович тоже ждёт ответа. Мы все всё же настаиваем на принятом на семейном совете решении. А ты? Какое решение принял ты?

Подобные американские горки в её настроении, подобные перепады меня всегда раздражали. Но я стал относится к ним терпимее, учитывая её беременность. Она часто была категоричной и требовательной, но всё же, бывало, уступала. И сейчас мне от неё требовалось, чтобы она уступила. Ведь я совершенно точно уступать не стану.

— Танюш, если я удостоюсь чести… Да, удостоюсь чести быть зачисленным в эскадру, я обязательно отправлюсь навстречу врагу. Не один, а вместе с друзьями. Мы встретим врага и вступим в бой вместе. Как и должны.

— Скажите пожалуйста, он всё равно геройствовать собирается! Как будто кроме него некому этим заняться. А обо мне ты подумал? Подумал о том, что будет со мной?

— Да, — вздохнул я. Противление было мною ожидаемо, и я уже стал от него уставать. — В последнее время я только об этом и думаю. Потому и пришёл позвонить сейчас. Я хочу тебе в последний раз всё объяснить.

Таня затихла. Никаких ехидных комментариев не последовало. Уверен, как раз потому, что прозвучало слово "последний". Его я произнёс намеренно.

— Я больше не буду с тобой спорить, жена, — так я её назвал тоже намеренно. Я не метался и не терзался. Я всё уже решил. — Твои аргументы, аргументы родителей я услышал. Теперь, пожалуйста, услышь мои… Выбора передо мной не стоит. Нет выбора между спасением человечества и жизнью в личине трусливой мыши, забившейся в щель. Я не такой. В решающий момент я не отступлю. Не стану прятаться за чужими спинами и не оставлю друзей одних. Вместе мы сделаем всё возможное, чтобы защитить Человечество, а значит, защитить тебя. Защитить твоё будущее, будущее сына, будущее родителей. И если придётся… да, если придётся, я отдам за это жизнь. Без колебаний отдам жизнь за то, чтобы будущее у тебя было, — после того, как я выговорился, ещё долго стояла тишина. Таня, столь любящая высказывать своё мнение по поводу и без, молчала. — Слышишь? — сердито спросил. Я не собирался уходить, пока не добьюсь понимания.

— Слышу, — тихим голосом прошептала она. А затем как будто всхлипнула. — Делай, что считаешь нужным, Никита. И… и я горжусь тобой, — она всё же заплакала в конце, перед тем как положить трубку.

Но мне этого было достаточно. Я слушал гудки и улыбался. Пусть она поплачет, пусть смирится с неизбежным. Мне бы было куда тяжелее, если бы мы опять разругались. Но её слова, наконец-то, звучали правильно, в моём понимании. Наконец-то она поняла, что мною движет. Я испытал чувство настоящего облегчения и про себя пообещал Тане, что она действительно будет мною гордиться.

Лейтенант Телегин Алексей Сергеевич.

Я оделся потеплее, накинул куртку и фуражку. Посмотрел на себя в зеркало, махнул рукой, а затем решительно зашагал в лазарет. Хоть я ощущал несвойственную мне робость, был полон решимости завершить всё незавершённое. Поэтому собирался закрыть вопрос с Зинаидой.

Я шёл и думал о своём поступке. Утром мы посовещались с парнями и во всём разобрались. Раз они больше не испытывают сомнений, раз окончательно определились и готовы двигаться дальше, так же поступлю и я. Я завершу все незавершённые дела. Наберусь смелости не только прояснить отношения, но и позвоню сестре. Позвоню, извинюсь и постараюсь всё исправить.

Перед самым входом я притормозил. Собрался с силами и решительно толкнул дверь. К моему счастью, посетители отсутствовали. Лишь Зина проводила опись каких-то медикаментов.

— Что там? — не оборачиваясь, бросила она. — Кто-то палец порезал? Или диарея, может быть? Ой!…

Это она воскликнула, когда обернулась. Увидела меня, растерянно посмотрела по сторонам, но быстро взяла себя в руки.

— К-хм, лейтенант, — она не назвала меня ни по имени, ни по фамилии. — Вы что-то забыли? Или, после очередного нокаутирующего удара, смешались в кучу мысли?

— Да, забыл, — я снял фуражку и сделал шаг навстречу.

— Что ты хочешь? — она начала сердиться. Но, судя по тому, как замельтешили руки, перебирая на столе склянки, сердилась на себя, а не на меня. Отводила взгляд и будто мечтала меня быстрее спровадить. — В этом малиннике сладкого для тебя не осталось. Ты упустил свой шанс.

— Я пришёл не за сладким, Зина, — я подошёл ещё ближе, а голос мой окреп, когда я заметил, что женщина действительно волнуется. — Я пришёл, чтобы не оставить ничего не завершённого…

Она резко дёрнула рукой, случайно разбросав по столу склянки. А затем окинула меня странным, испуганным взглядом.