— Слышишь, ты! Ты тут продавщица?
Девушка кивнула головой, а сама отвернулась в сторону и заулыбалась в ладошку. Было с чего!! Андрей стоял в расстегнутой рубашке, заправленной в штаны, и всем присутствующим демонстрировал свой жирный волосатый живот.
— Э! Ты! — снова обратился он к миловидной девушке. — Пять евро, — он показал пять растопыренных пальцев. — Это сколько ваших?
— Двадцать, — еле сдерживая смех, с акцентом произнесла девушка.
— А сдачу дашь?
Девушка кивнула головой и отвернулась к окну. Оттуда, где я стоял, я видел, что она прикрыла рот ладошкой и смеялась. Заметив, что я ее вижу, она попыталась прекратить смеяться, но увидела мою улыбку и продолжила.
Андрей и Дима набрали шоколадок, и пошли расплачиваться, а я направился к автобусу. Вскоре там появился и Могилев с охапкой шоколада. У водителей они попросили стаканчики, и им вручили целых пять одноразовых кусочков мягкой пластмассы.
В 13:47(+1) наш автобус догнал сизую тучу, и по стеклам, разбиваясь насмерть, жалобно застучали капли дождя.
Могилевские интеллигенты разлили по трем пластмассовым стаканчикам коньяк. Андрей повернулся ко мне:
— Будешь? — спросил он, держа один из них передо мной на вытянутой руке.
Я взял стаканчик из его руки. Он был полон наполовину. В это время к нам направлялся парень в темных очках, кепке и с рюкзаком в руках.
— Я к вам! — гордо объявил он.
— Зачем?! — Андрей произнес это с интонацией ничего не понимающего школьника.
В гостиницу, что находилась в километре от польско-немецкой границы, мы приехали около часа ночи.
Я нехотя вылез из автобуса. Нашел в багажнике свою сумку и медленно поплелся к стеклянным дверям здания, которому суждено было стать местом моего ночлега на ближайшую ночь. Поставив сумку возле кожаного дивана, стоявшего в холе, я пристроился в конец очереди, которая выстроилась перед рецепцией. Не помню, сколько я стоял в очереди, но когда я стал в ней первым, то сквозь сон услышал:
— А ваш ключ уже забрали.
— В каком я хоть номере?
Узнав, где я буду спать, я повернулся и окинул мутным взглядом холл. Уже почти никого не было. Только какой-то парень стоял с сумкой в руках, да несколько человек толпились у лифта. Взяв свою сумку, я направился к лифту, по пути спросив парня, не с ним ли я случайно в одном номере. Оказалось, что с ним.
У дверей номера выяснилось, что ни у него, ни у меня нет ключей. Я покрутил ручку и, как это было ни странно… дверь открылась.
На встречу нам вышел один из могилевских интеллигентов Дима. Кроме зеленых трусов, еле-еле прикрывавших его огромную задницу, на нем ничего не было. Второй же аристократ, видимо только что, помывшись, энергичным движением вытирал спину гостиничным полотенцем, рассматривая в зеркале то ли свой член, то ли жирный живот.
Номер оказался двух комнатным. Я открыл окно в той комнате, где мне предстояло спать и, предварительно попросив Митю (так звали моего соседа по комнате), разбудить меня, когда освободится душ, если я усну, лег на кровать. К слову сказать, я так и не уснул, пока не смыл с себя пот.
4
Завтрак в гостинице оказался одним названием. Чая и того, что они называли яичницей — моему растущему организму, при всей моей экономности и того факта, что я действительно мало кушаю, ну никак не хватало.
До границы мы добрались очень быстро. Еще даже не все успели рассесться. Как-то вяло висел черно-красно-желтый флаг. Люди сонно гуляли вдоль своих машин. А я уснул.
Проснулся в 09:55(+1) почти пустом автобусе. Поглядел в окно. Автобус незначительно продвинулся вперед. Я вышел на воздух. Минуя женскую часть населения моего временного дома на колесах, подошел к мужской его части.
— Давно стоим? — спросил я сразу у всех.
— Да часа три уже, — я не видел, кто мне ответил.
— Спал? — обратился ко мне парень в кепке, который накануне шел к нам в конец автобуса.
— Да… Жарко…
Я попросил водителя открыть багажник, чтобы достать легкие вещи из сумки, но одна из девушек, которая ехала в Марсель и даже не значилась в списках, сказала, что лучше сейчас — на немецкой границе — этого не делать, потому что если немецкий пограничник увидит, то потом перетрясет все сумки. Я с пониманием, молча кивнул головой. Вернулся в автобус, снял байку и вынул из рюкзака темные очки и панаму.