— Муж! — подчеркивает отец. — Муж имеет право вершить судьбу своей жены. Фархат тебе кто? Муж? Нет. Жених? Да… Но это так легко отменить. Узнав, чем ты занимаешься, Кушаевы отменили свое предложение и уже всюду рассказали, что теперь наследник их состояния больше ни с кем не помолвлен. Уверен, у дверей их дома уже выстроилась длиннющая очередь из желающих отдать своих дочерей в жены Кушаеву.
— Нет… Нет, неужели он ничего не сказал? Не заступился?
Отец поглаживает короткую, полную седины бороду. Он очень взрослый. Откровенно говоря, старик. Женился поздно, долго не мог завести детей, получался один выкидыш за другим. Двойня? Чудо… Чудо, которое случилось лишь наполовину — родилась я.
— Я слышал, что он попытался вступиться и отстоять право жениться на тебе. Порол ту же чушь, что и ты. Про молодое поколение, свободные нравы. Говорил красиво и много! Но потом Кушаев-старший заявил, что Фархат может настоять на своем, но в таком случае лишится всего — работы, квартиры, машины, каждой копейки наследства, и отправится прочь ни с чем. Как только Фархат услышал эти слова, фонтан его красноречия иссяк, и он мгновенно согласился с отцом. Помолвка расторгнута! Теперь ты — опозоренная девица!
Слезы текут по моему лицу! Внезапно я слышу посторонний звук, как будто смех приглушенный. Отступив на шаг назад, в коридор, я поворачиваю голову на источник звука и замечаю, как из-за угла гаденько хихикает сводная сестра.
Ее глаза поблескивают от злорадства, плечи от смеха трясутся!
Это она… Гадина!
Я же знала, что ей всегда мой жених нравился!
Какой же я была дурой, что подружилась с ней! Всегда ее недолюбливала и, видимо, зря дала шанс нашей дружбе! Только ей я показывала видео, где танцую. Уверена, она все это подстроила…
Теперь стоит и слушает, ликует от радости!
Подлая тварь! Крыса…
— Кх… Ах... Крх…
Услышав хрипы, подбегаю к отцу, он стал совсем-совсем красным, едва дышит!
Неужели ему стало так плохо из-за разговора со мной? Перенервничал, очевидно!
— Папа, папа… Папа…
В коридоре слышится топот ног, подлая сводная сестра — Галия зовет на помощь. Прибегает мачеха, хлопочет вокруг отца.
— Галия, милая, зови скорей врача! Беги к соседям! Кажется, Руман уже вернулся с дежурства! Пусть немедленно придет на помощь!
— Может быть, скорую? — робко бросаю я.
Мачеха Лейсат отвешивает мне щедрую пощечину.
— Отца в могилу сведешь! Рот на замок и прибери здесь… Сейчас взрослый посторонний мужчина придет, а у тебя здесь повсюду трусы всюду валяются. Хотя… — складывает губы в презрительную усмешку. — Тебе не привыкать всем все показывать!
Покраснев от возмущения, я наспех собираю белье, которое в бешенстве разбросал отец. Моя спина гнется с трудом, потому что ненависть превращает меня в какое-то подобие деревяшки негнущейся! Так и хочется задать Галие трепку, зажать ее в углу и устроить ей темную, оттаскать за волосенки жидкие и плюнуть в крысиную мордочку!
Думает, что, очернила меня, и получится привлечь к себе внимание Фархата? Как бы не так… Ему нравлюсь я! Уверена, он что-нибудь придумает. Будем видеться тайно…
***
Целый час проходит в дичайшем напряжении. Двери хлопают, открываются и закрываются. Такое ощущение, что к нам по просьбе заглянул не только сосед, но приехал кое-кто еще.
Мне-то откуда знать? Меня в дальней комнате, в крошечной кладовой без окон закрыли.
Я не знаю, куда себя деть. Жду, пока отцу станет получше. Наконец, меня выпускают. Я вижу, как сосед-врач покидает наш дом.
— Нана зовет тебя на разговор к отцу! — бросает мне издалека Галия. — В кабинет.
Я иду, понурив голову, еле передвигаю ногами, но потом, поравнявшись со сводной сестрой, бросаюсь, как кобра, и цепляю прядь, выбившуюся из ее прически, дергаю с удовольствием. Я выдрала небольшой пучок с корнем! Всего несколько волосинок, но удовольствие получила небывалое.
— Я маме все расскажу! Расскажу… — хныкает она.
— Мне тоже есть что рассказать. Не забывай!