Шаг за шагом, с проворностью ночного хищника, Ниррен приближалась к своему дому. Завидев огни костра стражей, что несли бдение до самого утра, она обогнула поселение через терновые заросли, и незаметно вышла к хижине с другой стороны. Однако, когда она очутилась в отчем доме, то застала отца неспящим. Тот сидел напротив входа у очага и поджидал заблудшую дочь.
Сердце ее ухнуло вниз.
— Где ты была, Ниррен?
Лихорадочно перебирая варианты и стараясь не глядеть Нандиру в глаза, она солгала:
— Только что вернулась с отхожего места, отец.
Старейшина встал и подошел к дочери, осматривая ее сверху до низу, и вдруг схватил за руку. С ужасом Ниррен разглядела порез чуть выше локтя: кровь стекала по руке, а она и не почувствовала ничего от волнения. Должно быть, порезалась, когда лезла через кусты.
— Тогда откуда это? — спросил Нандир, кивая на пораненную руку. — В отхожем месте нет колючек.
Все пропало. Возразить отцу было нечего.
— Ниррен, я спрошу всего лишь раз: ты была с тем, о ком все шепчутся за моей спиной?
Внутри нее все перевернулось: неужели они были столь неосторожны, что породили в общине слухи?
— Нет, отец, я…
Но девушка не успела и слова добавить, потому что щеку пронзила жгучая боль от пощечины — то Нандир ударил ее за произнесенную ложь.
— Не смей лгать мне! — ревел отец, замахиваясь повторно, но остановился, обуздав свой гнев. Ниррен отвернула от него лицо, чтобы не показывать выступивших слез. — Я знаю, к кому ты ходишь в лес, я ведь не слеп! Как ты смеешь ослушаться воли отца? Разве я не говорил, что не пара тебе безродный ученик знахаря? Он чужак, он никогда не был одним из нас! Арден недостоин тебя.
— Но он любит меня, отец! — вскинулась Ниррен, как только боль в щеке отступила и позволила ей говорить. — И ничего худого для меня не сделал.
— Куда важнее, любишь ли ты его, дочь?
Ниррен молчала. Не потому, что сердце ее к Ардену было глухо, а чтобы не злить отца и дальше, иначе кто знает? После такого никого не удивит, если Ардена поутру найдут убитым в своей постели. Отеческий гнев воистину страшен, она знала это, и оттого молчала, покоряясь его воле. Здравие любимого было для нее важнее всего на свете, но и от отца Ниррен не могла отречься.
— Ты должна прекратить эти встречи, — отец приблизился к ней и обхватил плечи, словно пытаясь загладить свою вину. — К Самайну ты станешь женой Хадригейна.
Как бы ни противилось нутро бедной Ниррен, слова против ее желания медом потекли из уст, успокаивая старейшину:
— Да, отец. Я стану его женой.
[1] Сидами древние кельты именовали волшебный народ, проживающий, по их поверьям, в холмах, лесах или болотах. Еще их называли фэйри или ши.
[2] Пиктов считают потомками всем известных кельтов, проживавших на северо-востоке современной Шотландии во времена позднего Железного века Британии и Раннего Средневековья.
2
— Арден, соберись, я не узнаю тебя.
Старик гневался, но Ардену нечем было его порадовать. После долгой ночи он сумел урвать лишь крохи сна, и теперь был сам не свой: руки не слушались его, а глаза то и дело слипались. Альвейн что-то талдычил ему, давал мелкие поручения, но вместо их своевременного выполнения Арден только клевал носом. Нет, так больше продолжаться не может. Как бы ни были сладки встречи с возлюбленной под светом луны, надолго его не хватит.
Задумавшись о наболевшем, юноша не заметил, как порезал палец, кроша морковь для обеда. Лезвие ножа обагрилось кровью, но боли он не ощутил и завороженно рассматривал нож, словно некую диковинку. Альвейн, насупившись, присел подле ученика и изрек:
— Если все у юноши валится из рук, значит юноша без памяти влюблен.
— Вздор и чепуха, — он нагнал на себя самый невозмутимый вид, хоть и подозревал, что старик видит его насквозь. — Я просто немного выбился из сил, мастер, только и всего. Не о чем беспокоиться.
— Интересно, на что же уходят твои силы, если днем ты слоняешься по двору, выискивая взглядом свою ненаглядную, а по ночам и вовсе сна не знаешь, ища приюта средь лесной чащи? — Высказав все, старик вздохнул, прикрыв глаза, а затем мирным тоном добавил: — Арден, сын мой, я стар, но пока еще не слеп и все прекрасно вижу. Твои чувства к дочери старейшины начертаны у тебя на лбу, а потому брось держать меня за дурака и выслушай, что я тебе скажу.
Арден повел плечами и не ответил. Перебирая свертки, запасенные на холода, он молча ждал, чем же старик сид удивит его, что нового откроет, если вся неприглядная правда его положения и так ему известна.
— Мальчик мой, не стоит тешить себя пустыми надеждами. Нандир Седовласый ни за что не допустит тебя в свою семью, не отдаст своей единственной дочери. Прошу, оставь это, не мучай ни себя, ни бедную девушку. Судьба ее уже расписана Богами: ей суждено стать женой другого мужчины. Отпусти ее и живи дальше, благо на свете достаточно красивых дев.