Обретение (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ответить девушка не успела. Пальцы первого советника прикоснулись к ее щеке. Они были такими же горячими, как в ту ночь, когда они впервые заговорили о Гриалле. Онелия знала, что Эрфиан никогда не мерзнет, даже в редкие, но холодные зимние дни не меняет летние одежды на тяжелую меховую мантию и спит под тонким невесомым одеялом. Что он сказал ей тогда? Холодные руки — горячее сердце? Хлоя, приемная мать девушки, часто повторяла то же самое, но на другой манер: если пальцы мужчины обжигают огнем, его сердце обожжет льдом. Онелия знала, почему она так говорит. Муж Хлои, охотник, оставил жену ради молодой эльфийки, красивой как богиня Ночница и пустоголовой как винный кувшин.

— Вы задержались, — продолжил Эрфиан. — Первый воин Вилас не хотел тебя утомлять и устраивал привалы чаще обычного?

— Не думай так! Мы сидели у костра, и он рассказывал мне легенды о богах, которым поклоняются на границах земель янтарных Жрецов. — Онелия чувствовала, как к щекам приливает кровь. — Он не похож на остальных воинов, мне интересно с ним.

Произнести вслух то, что она хотела сказать, не получилось, но первый советник пришел ей на помощь.

— Ты поцеловала его. В этом нет ничего плохого. Тебе понравилось?

Онелия так часто слышала разговоры эльфиек о встречах с молодыми воинами, узнавала так много подробностей, которыми делятся только с близкими подругами, так ждала, что, впервые поцеловав мужчину, испытает то же ощущение легкости, полета и трепещущего сердца. Девушка позволила Виласу себя обнять, и уверенный жест первого воина, до этого обнимавшего не одну женщину, показался ей неловким. Когда он ее поцеловал, она не почувствовала ничего, кроме отчуждения: тело словно сковали невидимые цепи, превратив его из податливого в деревянное, кожа стала сухой и мертвой, не отзываясь на прикосновения, а уши будто не слышали приятных слов. Онелии хотелось, чтобы этот поцелуй поскорее закончился. Она отстранилась, думая о том, что завтра вечером они устроят привал неподалеку от лесного озера, и ночное купание доставит ей удовольствие. Может быть, все девушки чувствовали то же самое, когда их впервые целовали, и он должен сделать это еще раз? Но Эрфиан часто повторял, что не стоит лгать себе, если ты знаешь правду.

Онелия знала правду.

— Зачем ты об этом спрашиваешь? Разве тебе приятно говорить со мной о других мужчинах?

— Ты говоришь как женщина. Как маленькая неопытная женщина, которая прислушалась к совету жрицы сладострастия и решила, что вызвать ревность — лучший способ пробудить чью-то любовь.

Девушка задохнулась от возмущения.

— А разве это не так?! Разве ты не за этим приводишь сюда других женщин? Ты хочешь сделать мне больно! И видят первые боги — ты в этом преуспел!

Сильные руки обняли Онелию за плечи. Она, не пытаясь вырваться, прижалась к груди Эрфиана и замерла, слушая биение его сердца. Пальцы первого советника перебирали ее волосы. Девушка вдыхала запах его кожи — он был неуловим даже в те мгновения, когда они сидели за ужином на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Запах, наводивший на мысли о дальних странствиях и знакомых не каждому целителю травах, растущих в чаще непроходимых лесов. Онелия могла бы сказать «чужой запах», но он казался самым родным в двух мирах.

— Разве тебе приятно говорить со мной о других женщинах?

Глаза Онелии до сих пор не привыкли к темноте, но она подняла голову, пытаясь разглядеть лицо Эрфиана. Его пальцы снова тронули ее щеку, нежно сжали подбородок. Еще прошлой ночью Вилас точно так же прикасался к ней, но сейчас девушка испытывала совсем другие чувства. Сердце замерло, дыхание перехватило, а мысли, до этого кружившиеся в бешеном танце, успокоились. Время остановилось, сосредоточилось в одном моменте, нестерпимо сладком и мучительном, Онелия тонула в незнакомом ощущении — смесь боли, предвкушения, страха, стыда и желания забыть про этот стыд. Разве можно испытать столько за один-единственный поцелуй?.. Руки Эрфиана развязывали шнуровку на груди ее ночного платья, а Онелия пыталась найти нужные слова. Она должна сказать ему так много!..

— Эрфиан.

Она называла его так реже других — старалась обходиться без имени. Должно быть, потому, что у нее сразу появлялись мысли о покровителе снов, боге-целителе, возлюбленном Охотницы, богини шаманов-Сновидцев. Хлоя рассказывала детям, что Охотница выбрала Эрфиана за знакомую ей красоту — за длинные светлые волосы. Онелия, посвященная в тайны целительства, возносила ему молитву всякий раз, когда отправлялась в лес за травами или принимала роды у очередной эльфийки. Имена богов произносят шепотом — все знают, что так они слышат лучше — а к Жрецам, нареченным в их честь, обращаются «мой Жрец» и «моя Жрица». Как можно сказать это громко, чтобы услышали все?..

— Не нужно слов, мой свет. Мы скажем их потом.

— Ты здорова, дитя?

Онелия открыла глаза и села на кровати, прижимая к груди одеяло. Эрфиан, стоявший за приоткрытым пологом спальни, выглядел встревоженным. Девушка поднесла ладонь к глазам, заслоняясь от света. Солнце давно поднялось… В деревню она вернулась поздней ночью, проспала до полудня, и первый советник решил ее не будить.

— Что-то случилось? — снова заговорил Эрфиан.

— Ах, нет. — Онелия откинулась на подушки и поплотнее закуталась в одеяло. Не хватало еще, чтобы он увидел ее в ночном платье!.. — Мне приснился сон.

Она почувствовала, как к глазам подступают слезы. Это был всего лишь сон.

— Ты напугала меня. Я решил, что ты больна.

— Прости. Со мной все хорошо.

— Ты меня звала.

Онелия поднесла пальцы к губам.

— Правда?..

Эрфиан улыбнулся.

— Какое бы сновидение тебе ни послали первые боги, надеюсь, оно было приятным. И не смущайся, дитя. Твое ночное платье очаровательно.

Девушка спрятала лицо в пышных кружевах рукавов. Это платье она купила у странствующего торговца — он сказал, что такие ткани делают только в дальних землях, у большой воды, неподалеку от берега, где заканчивается мир. Онелия заплатила за наряд несколько золотых монет и осталась довольна, но для чужих глаз он не предназначался.