— Я бы мог сейчас сказать, какие картинки промелькнули у меня в голове, но после этого ты, скорее всего, повесишь трубку.
— Скорее всего, — сказала я, улыбаясь.
— Я буду на месте минут через двадцать. Ничего страшного?
Я кивнула головой, как дура, совершенно забыв, что говорю по телефону.
— Отлично.
Пятнадцать минут спустя до моих ушей уже во всю доходил грохот его сияющего черного мотоцикла, останавливающегося возле обочины. Даже подумать страшно, с какой бешеной скоростью он ехал, раз сумел настолько быстро добраться до Гарден—Дистрикт воскресным днем.
Как только я подошла к байку, он протянул мне шлем, при этом сняв свой собственный. На его губах заиграла кривоватая ухмылка, заставляя ямочку на щеке предстать передо мной во всем своем великолепии.
— Так, куда мы отправляемся, миледи?
Я встряхнула головой, приняв шлем.
— Это всего в паре кварталов отсюда, — давая ему указания насчет дороги, я села на мотоцикл позади него.
— Да, кстати, сегодня ты очень милая. Такая расслабленная версия Айви. Никогда не видел тебя такой прежде.
Мои щеки порозовели, отчего сразу захотелось залепить себе затрещину.
— Осторожнее с рюкзаком, — продолжил он. — В нем довольно острые и колющие предметы, с которыми мы поиграем чуть позже.
Это, каким—то странным образом, взбудоражило мой интерес. Я натянула шлем на голову и обвила руками его талию, стараясь не вжиматься в его спину. Ушло всего лишь несколько минут, чтобы добраться от магазина к старенькому дому довоенных времен. Когда он припарковался и снял шлем, я, естественно, сделала тоже самое и уже собиралась спрыгнуть с мотоцикла, как Рен повернулся ко мне лицом.
Взяв мои щеки в свои огромные, мозолистые ладони, он подался вперед и наклонил голову. Он поцеловал меня. Прямо на улице. Напротив дома Брайтон и Марли. И это не было мимолетным целомудренным поцелуем. Думаю, Рен даже не знает, что это такое — целомудренный поцелуй.
Его влажные уста настойчиво и соблазнительно двигались на моих. Мои руки сжимали шлем между нами, и все, что я могла сделать, это позволить себе раствориться в ощущении его губ на моих.
И это было чертовски приятно.
Мотоцикл по—прежнему гудел под нами, и пока его язык скользил по моему, я простонала, не прерывая поцелуй. Я почувствовала, как его губы скривились в ухмылке, и мне захотелось к чертям выбросить разделявший нас шлем и залезть прямо на него.
Губы Рена еще раз коснулись моих, и он пробормотал:
— М—м—м.
— За что... к чему это? — спросила я, недоуменно моргая.
Он засмеялся и развернулся, чтобы выключить мотор.
— Этот поцелуй называется "просто так". Привыкай. Теперь у тебя их будет много.
Я уставилась на его спину.
— А если я не хочу, чтобы ты так делал?
Он посмотрел через плечо и скептически выгнул бровь.
— О—о, ты хочешь.
Я вздохнула. Он был прав. Я действительно хотела.
— Итак, почему мы здесь? — он с любопытством посмотрел на дом. — Уже перешли на стадию "давай жить вместе"?
— Чего? — засмеялась я, спрыгивая с мотоцикла. — Нет.