— Хорошо, не буду, если не нравится.
Нет, он все-таки человек невредный, другой бы, видя, что не нравится, стал настаивать: «Так ты и есть таракан, клопа перерос, до кошки не дорос!» От благодарности захотелось поделиться с Левкой.
— Левка, а может такое быть — я тут время увидел.
— Время? Увидел?!
— Понимаешь, утром вышел на улицу, и вдруг… Грачи улетели, машина прошла, почки на березе распустились. Все это видят, а никто не догадывается, что это время все меняет. Грачи были да нет, машина была да пропала, почек не было — появились. Хочешь стой, хочешь ходи, хочешь спи себе, а время идет, все меняет.
— Гм…
Левка не рассмеялся, наоборот, озадаченно закосил глазом на сторону.
— Любопытно. Только ты не время, нет, ты движение видел. Почки на березе — тоже движение.
— Ну да, движение. Ветер двигается — и видно, как он ветки раскачивает. Так и время…
— Гм… Движение-то во времени… А ты не такой простой, таракан… Ох, извини, забыл.
— Ничего. — Дюшка теперь готов был великодушно простить Левке и «таракана».
Грязную улицу Жан-Поля Марата пересекала кошка, брезгливо ставя лапы на мокрую землю. И Дюшка с Левкой загляделись на нее. Кошка достигла противоположного тротуара.
— Двадцать пять секунд! ~ объявил Левка.
— Чего — двадцать пять? — не понял Дюшка.
— Двадцать пять секунд прошло, пока кошка через улицу переходила. Она на двадцать пять секунд стала старше, мы с тобой — старше на столько же, Земля вся старше, вселенная…
Дюшка задумался, еще раз представил себе в мыслях кошку, брезгливо ступающую чистыми, вылизанными лапами по грязной земле, и неожиданно возразил:
— Нет, Укевка, у кошки прошло не двадцать пять секунд.
— Я считал.
— Ты наши секунды считал, человечьи, не кошкины.
— Какая разница — наши, кошкины?
— Кошки живут на свете меньше людей. Пока она шла через улицу, у нее времени больше прошло.
— На Земле одно время у всех.
— Как так одно? Мне вот тринадцать лет, а я еще молодой. Кошка в тринадцать лет старуха. Если годы для людей и для кошек разные, то и секунды разными быть должны.
Левка помолчал, хмуря брови, уходя взглядом в сторону, и рассмеялся:
— Черт знает что у тебя в голове вертится! Кошкино время! Эйнштейн со смеху бы лопнул.
— Кто?
— Альберт Эйнштейн, самый великий ученый двадцатого века, а может, всех веков. Он относительность времени открыл.
— Чего времени?..
— Ну, ты этого не поймешь сейчас. Ты прочитай книгу, потом поговорим.
— Хорошо. — Дюшка открыл портфель, стал втискивать в него книгу.