— У меня есть теплые чулки, — радостно вспомнила Лидия и с торжествующей миной вытащила из ридикюля чулки в черную и синюю полоску. — Взяла на всякий случай. Смотрите, как удачно!
— Лучше сразу лягу в гроб, — сухо отозвалась я.
— Они же чистые, — не поняла она.
— И полосатые.
— Зато к плащу подходят! — поддержала Клементина.
— Как я в этих чулках перед мужем разденусь? — возмутилась я.
— А зачем тебе перед ним скидывать одежку?
— Тетушка, ты больше тридцати лет замужем. Неужели я должна говорить об этом вслух? Догадайся!
— Да кто ж перед супругом обнажается, дурочка? — всплеснула она руками и немедленно поделилась опытом, нажитом в браке с дядькой Ренделом: — Переоденешься в будуаре и выйдешь красивая.
— А так можно? — усомнилась я.
В романах Лидии все происходило по-другому. Герой страстно сдирал с молодой жены одежды, но обязательно оставлял шелковые чулки. Дались им эти чулки! Может, у мужчин какой-то фетиш именно на эту часть женского туалета?
— Так нужно! Не капризничай и надевай. — Тетушка выхватила чулки из рук Лидии и сунула мне. — Не заставляй больную тетку нервничать, а мужа ждать. К ожиданию мужчин надо приучать постепенно, а не сразу после венчания.
То-то дядька с кислым видом по часу сидит в гостиной, пока она собирается, а потом костерит нерасторопное «женское племя».
Едва я облачилась в дорожный костюм и кое-как втиснула ноги в туфли, дверь широко раскрылась. Вместе с гулом голосов в дамскую комнату вихрем ворвалась Марджери.
— Горничные сказали, что вы их выставили!
Резким движением я одернула подол, чтобы — ни дай бог! — она не заметила полосатые чулки и не скривилась.
— Мы уже закончили, — заявила Клементина.
Двоюродную тетку Филиппа она невзлюбила с первого взгляда. Выхоленная аристократка средних лет, искренне полагавшая, что молоко дают не коровы, а хрустальные графины, мгновенно вызвала в ней изжогу. А когда уж Марджери спросила, зачем дядька Рендел привесил над камином свои рога, стало ясно, что дружбы между будущими родственницами принципиально не случится.
— Моя дорогая, ты прекрасно выглядишь! Говорила же, что этот цвет подчеркнет глаза, а то ты совсем невзрачная, — в своем стиле отвесила она комплимент, от которого хотелось или самой удавиться, или удавить мадам.
— У нашей Терезы прекрасные голубые глаза, — немедленно вставила Клементина.
Глаза у меня были самые обычные, но дурнушкой я себя никогда не считала. Впервые услышала критику в адрес внешности, когда мадам при первой встрече заявила, дескать, я действительно похожа на свой портрет.
Не зная, к чему придраться, если невестка уже полностью готова к отъезду и даже выглядит прилично, Марджери огляделась вокруг и заметила на зеркальном столике разложенную салфетку с булочкой и с наслаждением скривилась. Понятия не имею, чем ей не угодили булки.
— Дорогая, ты уже летала на драконе?
— Нет, госпожа Торн.
— Тогда не стоит наедаться перед полетом. Вдруг тебя укачивает в воздухе.
— Марджери, не переживайте за мою племянницу, о ней есть кому позаботиться, — пошла в наступление тетушка Клементина и припечатала: — Мы летим в Эрминские горы все вместе.
На секунду у мадам вытянулось ухоженное лицо, но она быстро справилась с дурной новостью и расцвела улыбкой. Очень неприятной, фальшивой улыбкой.
— Хотите сказать, вы и ваша сестра, — она кивнула в сторону Лидии, — отправляетесь на курорт?
— И господин Вудсток, — с мстительным удовольствием добавила тетушка.
— Филипп охотно поддержал их поездку, — поспешно вставила я.