Тур Хейердал. Биография. Книга III. Человек и мифы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Граница роста

«Океан так же грязен, как канализация большого города. Вы знаете, что случилось с озером Эри. То же самое происходит сейчас с океаном».

Всемирно известный норвежец, «господин "Кон-Тики"», как его полюбили называть в США, окинул взглядом небольшое, но эксклюзивное собрание. Затем он усилил хватку:

«Как вы наверняка понимаете — мы, люди, скоро убьем в океане все живое».

Это был один из ноябрьских дней 1971 года, когда Тур Хейердал находился в Вашингтоне, округ Колумбия. За несколько недель до этого он получил телеграмму от американского генерального консула в Генуе, господина Томаса Мёрфина, который спрашивал, не согласится ли он принять участие в одном из слушаний в Конгрессе. Драматическое развитие экологической ситуации с озером Эри подтолкнуло политиков во главе с сенатором-демократом Эдмундом Маски к пониманию насущной необходимости принятия закона о защите от загрязнения не только рек и озер, но также и океана.

Озеро Эри — четвертое по величине из Великих озер, находящихся между США и Канадой. В 1960-е гг. это озеро так пострадало от загрязнения промышленными и канализационными стоками, что его объявили мертвым. Интенсивный рост водорослей вытеснил все живое. Рыба исчезла, пляжи и береговая линия утратили свою ценность в качестве зоны отдыха.

Томас Мёрфин рассказал, что избранники народа на Капитолийском холме готовили наиболее далеко идущий проект закона в истории страны. Поэтому было бы «крайне важно», если бы Хейердал смог приехать и выступить с докладом о путешествиях на «Кон-Тики» и «Ра», а также сказать что-нибудь о том, к каким, по его мнению, последствиям приведет все возрастающее загрязнение мирового океана[25].

Практически ежедневно Тур Хейердал получал обращения от организаций, институтов или отдельных лиц, которые желали пригласить его на то или иное мероприятие. Практически так же часто он был вынужден отказываться, поскольку не располагал временем. Но здесь не было места сомнениям. За таким предложением стояло только признание! Он почувствовал себя польщенным и тут же ответил, что приедет на слушания[26].

В юго-западной части озера Эри находится город Кливленд, основой благополучия которого были уголь и сталь. Через город протекает речка Кайахога. Местные власти никогда не беспокоились о том, что металлургические заводы сливают в реку, и в 1960 году она настолько заполнилась химическими отходами, что уже не текла, а превратилась в подобие киселя. На поверхности плавала какая-то коричневая пленка, то тут, то там появлялись жирные нефтяные пятна. Кайахога стала известна как самая грязная река США.

Двадцать второго июня 1969 года река начала гореть. Пламя угрожало мостам и фасадам на берегу. Однако река горела и раньше, и в этом районе все спасательные службы Кливленда находились в полной готовности, пожарные быстро все потушили. Этот случай не вызвал никакой реакции, в местных газетах о нем едва упомянули.

Но затем, спустя почти месяц, авторитетный журнал «Таймс» заинтересовался этим делом. Журнал в красках описал зловонную клоаку, которая протекала по городу. В репортаже процитировали местную горькую шутку: если кто-то упадет в реку, он не утонет, а растворится.

То, что делом заинтересовался именно «Таймс», послужило катализатором. Дамба, которая сдерживала недовольство загрязнением, прорвалась, и вдруг «все» в США заговорили о необходимости чистой окружающей среды. Родилось экологическое движение. Оно быстро приобрело размах, и политики в Вашингтоне уже не могли его игнорировать, несмотря на войну во Вьетнаме и растущий дефицит бюджета.

Во время двух экспедиций на «Ра» в 1969 и 1970 гг. Тур Хейердал испытал шок, увидев, насколько грязен Атлантический океан. С палубы тростниковых судов он разглядел огромное количество смоляных пятен, и последующие исследования показали, что они образовались из нефти. Вода была настолько грязной, что иногда команде не удавалось помыться. Контраст по сравнению с тем, что он видел во время плавания на «Кон-Тики» двадцать лет назад, был настолько велик, что и представить себе невозможно. Тогда между бальзовыми бревнами сверкала кристально чистая вода, нетронутая деятельностью человека.

Те донесения, которые Хейердал отправил в ООН о состоянии Атлантического океана, вызвали международный отклик. Мир и раньше переживал отдельные катастрофы, например, когда супертанкер «Торри Каньон» в 1968 году сел на мель у Корнуэлла и выбросил 120 тысяч тонн нефти в пролив Ла-Манш, или когда американцы год спустя пережили взрыв на нефтяном месторождении под Санта-Барбарой в Калифорнии. И хотя эти инциденты потрясли тех, кого это коснулось, ущерб не был длительным.

То, чему Хейердал стал свидетелем в Атлантике, это было загрязнение длительного характера и таких масштабов, которые трудно себе даже представить, если этого не видеть. Теперь он стоял перед американским Конгрессом, первое слушание проходило в комитете Сената, отвечающего за морские вопросы. То, что он в качестве отправного пункта взял озеро Эри, неслучайно. Будучи оратором высокого уровня, он знал, что нужно говорить, чтобы найти отклик у слушателей.

«Мы говорим не об эстетике, — сказал он тихо. — Мы говорим о возможности выживания для человечества. Озеро Эри умерло, потому что полдюжины крупных городов сливали в него свои отходы. Но когда все города мира, все поля, все реки и все суда сливают свои отходы в океан, разве стоит удивляться, что и в океане это загрязнение становится все более заметным? Мы рискуем нанести себе необратимый ущерб, если не покончим со средневековым представлением о том, что океан бесконечен, теперь, когда мы знаем, что это не что иное, как большое соленое озеро, такое же уязвимое, как и все другие озера».

Хейердал напомнил комитету о том, что понятие «территориальные воды» не имеет смысла. Поскольку, как и воздух, океан находится в постоянном движении. Вода в океане не признает границ, так же, как и атмосфера над странами. И если все моря связаны друг с другом, то, мы, люди, приговорены к тому, чтобы делиться водой, «которая перемещается, как суп в кастрюле». И он добавил: «Те специи, которые одна из наций добавляет в этот суп, придется ощутить на вкус остальным».

В завершение Хейердал призвал правительства всего мира поставить вопрос о загрязнении мирового океана на повестку дня. Но он предостерег против убеждения, что отдельная нация сможет справиться с этим в одиночку. Это в высшей степени международная проблема, стоящая перед всем миром, поэтому решение необходимо искать через международное сотрудничество.

Он считал, что эту проблему нужно решать именно под эгидой ООН, которой Хейердал очень верил[27].

Хейердал был не единственной «экологической знаменитостью», к кому обратился Конгресс. Политики также хотели услышать свидетельства таких авторитетов, как американский биолог Барри Коммонер и французский исследователь подводного мира Жак Кусто.

Барри Коммонер был известен своим протестом против ядерных испытаний в 1950-е гг., в первую очередь его волновали экологические последствия таких взрывов. Примерно в то же время, когда Конгресс начал работу над законом о загрязнении вод, Коммонер выпустил книгу «Замыкающийся круг». Экология все еще была молодой наукой, и ей не хватало такой опоры, как законы физики в этой области знаний. Однако экологические исследования продвинулись настолько, считал он, что уже есть основания для формулировки того, что он называл «неофициальным комплексом экологических законов». Первый из этих законов попросту гласит: «Все взаимосвязано». Это следует понимать так: малейшее изменение в одном месте экологической системы может иметь обширные и продолжительные последствия в других местах.

Другой такой закон гласит: «Всё в конце концов куда-то попадет». Этим Коммонер хотел сказать, что в природе нет ничего, что просто исчезает, нет такого места, куда мы просто можем выкидывать вещи и думать, что они исчезнут. Выступая перед американскими законодателями, он пришел к такому же заключению, как и Тур Хейердал: «Океан — это место, куда попадают почти все загрязняющие отходы, которые производятся на суше. В конце концов все загрязнение, происходящее на суше, ведет к загрязнению океана»[28].

Жак Кусто свидетельствовал перед Конгрессом еще раньше. За неделю до слушаний с участием Хейердала и Коммонера он обратился к широкой публике через статью в «Нью-Йорк таймс» с откровенным заголовком «Наши океаны умирают». Кусто к тому времени уже тридцать лет вел исследования подводного мира и мог, как немногие другие, рассказать о том, как загрязнение влияет на жизнь морских глубин. Он утверждал, что в течение последнего двадцатилетия от 30 до 50 процентов мирового океана пострадало от загрязнения. Ущерб распространяется так быстро, что даже огромный Тихий океан уже не застрахован от него.

«Можно задать себе вопрос, почему мы так мало заботились об океане», — писал Кусто. Как Хейердал и Коммонер, он считал, что виной всему этому — представление о том, что океану с его «легендарными расстояниями» деятельность человека не повредит.

Кусто также предостерегал от того, чтобы разделять загрязнение воздуха, суши и моря, как это было принято в то время. Для него, как и для Хейердала и Коммонера, речь шла об одной форме загрязнения — о загрязнении океана. Поскольку рано или поздно любая, даже малейшая химическая частица, независимо от того, находится она на суше или в воздухе, попадет туда[29].

Хейердал и Кусто не жалели красок на встрече с народными избранниками на Капитолийском холме, и нет никаких сомнений, что их рассказы, основанные на собственном опыте, произвели впечатление на слушателей. Хейердал впоследствии получил благодарственное письмо, в котором секретарь комитета расхвалил его доклад[30]. Но, привлекая внимание к наивным представлениям людей о том, что океан вечно может служить помойной ямой, ни Хейердал, ни Кусто не углубились в анализ тех сил общества, которые занимались этим загрязнением. Они призывали международное сообщество к решению экологических проблем, но не знали, как расставлять приоритеты в этой работе. Оба совершенно откровенно не хотели стать актерами на сцене, которая, они знали, быстро станет политической, как только люди осознают, каких затрат потребует восстановление загрязненных районов.

Такой подход был типичным для Тура Хейердала. Если он загорался каким-либо делом, он с удовольствием им занимался, но при условии сохранения политического нейтралитета.

Вклад Тура Хейердала и Жака Кусто в предупреждение о грядущей катастрофе тем не менее заслуживает большого уважения. Каждый из них по-своему сумел стать пионером в том, чтобы привлечь внимание мировой общественности к распространяющемуся загрязнению океана. Для Хейердала эта деятельность оказалась началом новой эпохи в жизни.

С Барри Коммонером вышло по-другому. Он не был в морских экспедициях — ни в надводных, ни в подводных. Поэтому у него не было собственного опыта, на который он мог бы ссылаться. Взамен он предоставил анализ, который привел к политическим действиям. За отправную точку ученый взял американское общество, где он родился и вырос. Представ перед членами комитета Сената, он утверждал, что американцы руководствовались скорее экономическими, чем экологическими соображениями, и поэтому между экологической и экономической системой существуют фундаментальные противоречия. В своей борьбе за рост экономическая система использует «экологический капитал» в качестве исходных условий. Но экономическая система, живущая за счет экологической системы, частью которой она является, рано или поздно рухнет. Если океан, а вместе с ним и все человечество выживет, то общество должно вкладывать больше в экологию, чем в биржевые инвестиции. Единственно возможный путь — это изменение экономической системы таким образом, чтобы она держалась в рамках экологических условий.

Это была непривычная для слуха речь в комитете американского Конгресса, и Коммонер не питал иллюзий о том, что политики прислушаются к нему в это время. Недавние выступления президента Ричарда Никсона убедили его в том, что правительство скорее было готово принести окружающую среду в жертву на так называемом догматизированном алтаре экономики, чем принять необходимые меры[31].

[25]  Томас Мерфи в телеграмме Туру Хейердалу от 19 октября 1971 г.

[26]  Тур Хейердал в письме к Томасу Мерфи от 21 октября 1971 г.

[27]  Газета «Афтенпостен», агентство «Рейтер» и газеты американского синдиката, 9 ноября 1972 г.

[28]  Сенат США, Комитет по делам торговли. Изложение доклада Барри Коммонера, 8 ноября 1971 г.

[29]  Нью-Йорк Таймс, 14 ноября 1971 г.

[30]  Сенат США, Комитет по делам торговли в письме к Туру Хейердалу от 9 ноября 1971 г.

[31]  Сенат США, Комитет по делам торговли. Изложение доклада Барри Коммонера, 8 ноября 1971 г.