— Ну, Влад! — перебила его Рита. — Я тебе про сестру, а ты мне про судьбу! Где имение, а где наводнение? Ты скажи, как ту актрису зовут, я Стелке напишу, пусть посмотрит какой-нибудь фильм с ней. Это же надо — такое сходство!
— Мне бы очень хотелось, чтобы ты ошибалась. Потому что ту актрису звали Норма Джин Бейкер…
— А-а, — вновь перебила его Рита, — неизвестная… Жаль.
— Никогда не перебивай старших, — усмехнулся Влад. — Ее звали Норма Джин Бейкер, но весь мир знал ее как божественную Мэрилин Монро.
Артисты групповки, сбившись в кучу, наблюдали, как к дому отдыха «Сорокино» подкатывают один за другим автобусы, забитые массовщиками. Возле главного здания усадьбы высился огромный киносъемочный кран с «гнездом» на верхушке.
Светлана Ивановна вкупе с режиссером и новым директором — молодой яркой полной брюнеткой — атаковали администрацию, представители которой не желали пускать ненавистных киношников дальше ступеней парадной лестницы. Дабы защитить грудью многострадальный дом отдыха, ко входу высыпал весь персонал, впрочем, обслуга, в отличие от администрации, не столько защищала, сколько любопытствовала. Не помогло даже вмешательство супергероя — Андрея Огульникова, его встретили куда более благосклонно, однако тем не менее просьбам не вняли.
Наконец, видимо осознав тщетность своих усилий, режиссер гордо удалился по направлению к крану, где его ждал укутанный, как бегущий из Москвы наполеоновский солдат, оператор Егор с термосом в руках и помреж Таня, курившая сигарету за сигаретой, не выпуская хлопушки из рук. Светлана Ивановна же побежала к своим подопечным.
— Холодно, — пробормотала Стелла, постукивая ногой о ногу. К счастью, Ирина «утеплила» девушку насколько смогла и даже заставила обернуть ноги газетами, что, как ни странно, действительно помогало.
— Сейчас будет жарко, — мрачно отозвалась Ирина, с опаской поглядывавшая на толпы буйных массовщиков, извергаемых разъятыми пастями шикарных «Икарусов».
— То ли еще будет, ой-ей-ей! — пропел никогда не унывающий Новиков, сверкнув железным зубом, а Людмила Васильевна зябко повела плечами. Ее встревоженное лицо казалось бледным и измученным.
— Ох, Ира, не пугайте меня, — попросил Вячеслав Григорьевич. — Я и сам боюсь… Да и Людмиле Васильевне нездоровится…
Два Валерия — Романов и Черняев — молча, с завидным упорством, достойным лучшего применения, утаптывали поблизости снег.
— Ир, а почему они на «Икарусах», а мы… — Стелла замялась, — на таком драндулете?
— Потому что у них бригадиры, а у нас Свет-Ванна, — буркнула Ирина и отбросила недокуренную сигарету.
— Что Светлана Ивановна? Опять Светлана Ивановна? — возмутилась Комова, материализовываясь перед носом Ирины. — Ну быстрее, быстрее! — поторопила она, оглядываясь на изгнанных ею из автобуса Збарскую и Извекову. — Ох, Ирина, что за вид? Где твоя шуба?
— Она вам уже надоела? — ядовито поинтересовалась женщина, которая предусмотрительно надела старенький, видавший виды полушубок. — А мне еще нет.
Светлана Ивановна неопределенно хмыкнула, но, видимо, решила не заострять.
— Так, выстраиваемся цепочкой. Расстояние — метров пять. Ближе друг к другу не подходить! — скомандовала она. — Вас, привилегированных пациентов, сметает толпа жаждущих справедливости простых людей. Расправляется с Доктором. И… Все свободны. — На лице ее сияла улыбка удава, тщетно старающегося притвориться кроликом. — Все не так уж страшно, Ирочка! Только… Друг друга не защищать! А то знаю я вас…
— Покалечат же, — уныло пробормотал Черняев, который хрупкостью телосложения вовсе не отличался.
— Ну, Валера, ты же такой богатырь!
— Свет-Ванна! А женщины? Хоть та же Збарская?
Комова фыркнула:
— Ей не привыкать! Она у нас кадр старый, проверенный.
Гликерия Пантелеймоновна с трудом изобразила улыбку.
Обняв за плечи растерявшуюся Извекову, Светлана Ивановна сладко пропела:
— А вы, дорогая, на первый план. К Огульникову, Радкевичу и Загурской. Режиссер отсмотрел материал и остался в восторге! Ступайте, ступайте к ним.
Оглядываясь, словно еще надеясь на спасение, Извекова побрела в указанном направлении.
— Как агнца на заклание… — пробормотала Ирина.
Светлана Ивановна еще раз взглядом полководца перед сражением окинула свое войско, погрозила Ире пальцем и побежала к режиссеру, который уговаривал Загурскую. Героиня сопротивлялась, отчаянно тряся головой.
— Ах, черт, — произнес Черняев, неотрывно следя за невысоким плотным бородатым мужчиной в добротном черном пальто и меховой шапке пирожком, который, как казалось, суетился больше всех. — И Артур здесь! Ну, девочки, нам хана!