— Какие мы симпатичные, — промурлыкал герой-любовник. — Ей-богу, девушка, мне ваше лицо знакомо… Интересно откуда?
Стелла и сама не поняла, как это случилось. Будто сумасшедший бесенок, которому взбрело на ум пошутить, вселился в нее и спровоцировал на откровенное хулиганство.
Она томно взглянула на Огульникова, хлопнула длинными ресницами и, нарочито имитируя деревенский выговор, выдала:
— Ой, да ладно! Меня тута все знают! А вот ваше-то лицо… откудова мне знакомо? Ума не приложу!
Огульникова будто окатили холодной водой, он вскочил, прошипел что-то сквозь зубы и гордо удалился. По рядам актеров пробежал приглушенный смешок.
Стелла сама испугалась своего нахальства и сидела замерев, точно не решаясь встать.
Возвратились осветители, пришли Эля с Аней, а Стелла все сидела.
Вдруг к ней подошел оператор — тот самый высокий худощавый мужчина в очках, с которым так долго говорил режиссер, и протянул ей руку:
— Меня зовут Егор.
— Стелла…
— Очень приятно. — Не добавив больше ни слова, он ушел к своей камере, а из темноты коридора вынырнула Ирина с чашкой и парой печеньиц в руке:
— На, перекуси. Все равно больше ничего нет…
Горячий чай пошел Стелле на пользу, она как будто очнулась.
— Однако ты буйная девушка. Тебя без присмотра лучше не оставлять, — со странной интонацией произнесла Ирина.
— А что? Что я сделала?
Ирина пожала плечами:
— За пять минут приобрела опасного врага и не очень надежного союзника…
— Союзника? Это Егора? Но его же тут не было, когда я…
— Подруга, через пятнадцать минут вся съемочная группа будет знать, как ты наплевала в женолюбивую душу нашего красавца! И многие женщины получат повод позлорадствовать…
Съемки закончились в двенадцатом часу. Стелла так устала, что у нее не было сил идти к Лене Петровой — сдавать свое зеленое шуршащее платье. Ирина ее успокоила, сказав, что Лена наверняка уже спит, и, порывшись в одном из своих необъятных чемоданов, выдала девушке черное сатиновое короткое кимоно с вышитым на спине драконом.
— Можешь не возвращать, — буркнула Ирина. Потом, видимо решив, что девушка может обидеться, гораздо более мягко сказала: — То есть я тебе его дарю… Оно, конечно, не новое, но стираное.
— Спасибо…
— Пошли к Сиротиным чай пить. Они приглашали.
— А спать?
— Какие мелочи! — ухмыльнулась Ирина.
Едва они расселись у стола, на котором стояли четыре большие кружки, в одной из которых булькал кипятильник, пачка чаю — грузинского, с «бревнами», коробка с рафинадом, рядом возлежал подсохший батон, при виде которого Стелла воспрянула духом, как раздался стук в дверь.
Сидевшая с краю Ирина, которая успела облачиться в длинный шелковый темно-синий с пышными красными розами по подолу халат, встала и открыла дверь.
Комнату освещал только небольшой торшерчик, свет от которого падал лишь на стол, и пришелец, видимо, не разглядел толком ни Ирину, ни остальных присутствовавших.
В коридоре стоял высоченный плотный мужик с немыслимо красной рожей.
Стелла вспомнила предупреждение Лены Петровой и перепугалась за судьбу цветных паласов, устилавших полы в обеих комнатах номера.