Стелла искушает судьбу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А он… Да еще привел сюда эту рыжую. Хватило наглости! А ведь Таньке-то до последнего продолжал писать. Она от него еще в прошлом месяце письмо получила…

Рита поспешно закрыла дверь на задвижку и прислонилась к оклеенной пленкой — под дерево — поверхности. У нее дрожали колени. Почему это она рыжая? И как она выйдет отсюда? Ведь они ее непременно заметят… Но она же не подслушивала! Так получилось! И какое ей дело до этой Тани? Ведь это ее, Риту, любит Сережа! Мало ли что у него раньше было? Но… Кто-то сказал, что он писал этой… Она решительно открыла дверь и двинулась в комнату.

Там уже гремела музыка. Рита остановилась на пороге и увидела Сережу и Татьяну. Они не танцевали, просто стояли обнявшись посреди комнаты, а танцующие пары обтекали их, точно боясь потревожить, и все делали вид, что ничего не происходит…

Кто-то пригласил Риту, и она, тоже делая вид, что ничего не происходит, принялась лихо отплясывать с рыжим длинным Колей, затем с по-девичьи румяным Олегом, потом с широкоплечим и широкоскулым Павлом, но взгляд ее то и дело останавливался то на застывших, точно остекленевших, глазах мужа, то на больных, полных непролитых слез глазах соперницы…

Наверное, тогда и кончилось их такое безмятежное и, как казалось вначале, такое безбрежное счастье, но она этого в тот момент не поняла.

В общем, к Сережиным друзьям они больше не ходили, но его внимание, любовь (да, любовь! Рита могла поклясться в том, что он любил ее), его заботы не давали ей скучать или огорчаться. Единственное, из-за чего она расстраивалась, было отношение к ней матери Сергея — Людмилы Сергеевны. Пожалуй, свекровь не проявляла откровенной неприязни к невестке, но постоянно давала понять, что Рита не права… И одевается чересчур модно, и красится ярко, и держит себя с самоуверенностью, которую не должна демонстрировать молодая женщина, и хозяйка плохая. Рита теперь вполне понимала, почему муж, когда встал вопрос о переезде — кончался его контракт на работе, а возобновлять его Сергей не пожелал, тяжеловато показалось, — с такой радостью рассказывал ее маме, что у них с Ритой будет отдельная квартира… Понимала она и то, что муж, как-то в разговоре ляпнувший: «Папаня от нее давным-давно сбежал! Еще бы, любой бы так сделал!» — говорил чистую правду… Да… Людмила Сергеевна — седовласая, с короткой стрижкой, всегда подтянутая, строго и аккуратно одетая — наводила на Риту ужас, заставляя остро сочувствовать многочисленным подчиненным величественной свекрови.

Она даже втайне обрадовалась, когда Людмила Сергеевна наотрез отказалась взять ее к себе на работу, хотя это было и непонятно, и обидно.

Но Сережа ее еще тогда любил!

Она прекрасно помнила их первую встречу — в клубе на танцах, помнила, как Сережа ухаживал за ней — красиво, необычно, будто принц из сказки, помнила их свадьбу, медовый месяц в Алуште…

И вообще все было хорошо, пока они не переехали сюда. Там, дома, Сергей видел, сколько у нее было поклонников, как она всем нравилась, а как ему завидовали из-за того, что у него такая прекрасная жена! Она всегда была лучшей! И в школе, и в институте… Она привыкла, что все ее любят, что она всем нужна… А здесь? Чужая! Всем чужая и никому не нужная! И главное, теперь не нужная и ему, Сергею… А ребенок? Разве он будет любить ребенка от нелюбимой женщины? Надо решаться. Единственный выход для нее — уехать домой. Мама примет. Поможет и утешит. Ну и что ж, что она останется одна с ребенком? Ей всего двадцать три года. Вся жизнь впереди!

Очередная кобылообразная тетка с сумками толкнула задумавшуюся Риту в плечо, она поскользнулась на тротуаре, вылетела на проезжую часть и упала, больно ударившись поясницей о заботливо расчищенный дворником бортик. Дико завизжали тормоза, прямо перед ней, касаясь ее блестящим бампером, остановились «Жигули». Она медленно, с трудом поднялась, отряхивая со старенькой, купленной ей родителями, еще когда она училась в школе, черной кроличьей шубки снежно-бензиновую грязь, и побрела прочь. Из машины выскочил водитель, русоволосый высокий парень в светлой кожаной куртке, догнал ее в два прыжка и подхватил под локоть.

— Ушиблась? — взволнованно спросил он.

Она только молча покачала головой. Тягучая, постепенно нараставшая боль вкручивалась в ее живот, как штопор, и не давала дышать.

— Да ты бледная какая! Давай я тебя отвезу…

— Отстань, — грубо, глухим от напряжения голосом отрезала она, парень отшатнулся, как от удара, и в недоумении пожал плечами.

Рита услышала, как он пренебрежительно сказал кому-то, садясь в машину:

— Пьяная….

Она добрела до ближайшего дома и оперлась о стену. Боль стала нестерпимой, и она вдруг почувствовала, как по ее ногам заструилось что-то горячее и вязкое.

«Зачем я его так? — с запоздалым сожалением подумала она. — И до дому… Как я теперь до дому доберусь?»

За углом здания, возле которого стояла, Рита разглядела темный уютный дворик и, главное, скамейку, скособочившуюся среди оголенных, сиротливо торчавших в разные стороны кустов.

«Сейчас я чуть-чуть посижу, — подумала она, — и пойду домой…»

Держась за выкрашенную в бледно-желтый цвет стену, она добрела до другого угла и страшно испугалась: как она, лишившись опоры, доберется до скамейки? В Ритином помутившемся сознании царил такой хаос, что она даже не понимала, зачем ей эта скамейка, но твердо знала — там спасение!

Она уже почти дошла, с трудом перебирая ватными ногами, и уже видела полуслепыми от боли глазами ободранное, прежде ярко-зеленое чудовище с причудливо изогнутыми чугунными боковинами, когда сознание покинуло ее. Опускаясь прямо в кучу грязного снега, она упорно продолжала тянуться рукой к скамье, будто не желая смириться с поражением.

Очнулась Рита в послеоперационной палате. Уже наступил вечер. За темными окнами густела вязкая темнота, лампы дневного освещения под потолком размеренно и раздражающе-нудно гудели, заливая палату мертвящим неоновым светом.

Рита повернула голову и осмотрелась — все восемь кроватей, поставленных в два ряда друг против друга, были заняты. Она лежала на последней кровати, стоявшей возле самой двери, выкрашенной белой краской и застекленной и оттого, видимо, казавшейся такой тревожаще непривычной… Недомашней…

Простынка сбилась во влажный, раздражающий ком, и, как Рита ни старалась, расправить ее не удавалось. Видимо, усилия были причиной тому, что у нее вдруг усилилось кровотечение, и она почувствовала, что пеленка, проложенная у нее между ног, совсем промокла. И тут Рита все вспомнила… Ей захотелось закричать, заплакать в голос, но слез не было. Она повернулась на живот и впилась зубами в подушку…

Две женщины справа от нее, приподнявшись на локтях, вытянув шеи и наклонив друг к другу головы, о чем-то шептались. До Риты долетали лишь отдельные слова:

— Она со шкафа прыгала… Ванны горячие…

— Вот-вот, дуры безмозглые… калечатся… А мы тут месяцами…

— А эта… из общаги… Спицей все расковыряла… Еле спасли…