«О чем вы говорите? Я просто ОБОЖАЮ ходить в погрызенной обуви».
«Потому-то у собак такая дурная репутация, и их часто называют гадкими именами. Заметьте, сейчас я вовсе не имею в виду замечательное имя Бедфорд».
«Вы находите его имя замечательным? БОЛЬШОЕ СПАСИБО!»
«Ой, да ладно. Я думаю, любая собачья кличка замечательная, если это только не Бобик или Дружок. Кстати, что главный мужчина дома думает о вашем четвероногом друге?»
«Он не главный мужчина дома».
«Ну да, меня вы можете обмануть. Вы даже ЕГО можете обмануть, раз уж на то пошло».
Чтобы очухаться от этого, мне нужно некоторое время. Придя в себя, я набираю:
«Это сложно».
«Он собирается в ближайшее время съехать?»
«Какой милый разговор. Пора мне собаку кормить».
Через несколько дней, когда я на работе, в «Наши корешки» приходит старичок. Он выглядит как человек, которому адски нужно спросить о чем-то важном, поэтому я интересуюсь, могу ли чем-то помочь ему.
— Нет, — говорит он и украдкой озирается по сторонам, будто уверен, что я прячу что-то от него в ветвях пальмы.
Тогда я оставляю его наедине с его мыслями. Он бредет к холодильнику и стоит, руки в карманы, глядя на тугие маленькие розочки, потом идет дальше, посмотреть на пушистые зеленые веночки, а потом его взгляд внезапно устремляется на меня.
Я быстро опускаю глаза к прилавку.
Он откашливается, и я улыбаюсь ему. Наши глаза встречаются.
— Боюсь, я пока не готов, — заявляет он внезапно.
И ни с того ни с сего уходит из магазина.
Будь я другим человеком — скажем, Бликс, — возможно, я ринулась бы за дверь и окликнула его. Возможно, я сказала бы: «Но, сэр, все ведь всегда о себе так думают, что я, мол, пока не готов. По вашему виду ясно, что вы сию минуту созреете».
Но я — это я. Марни Макгроу. Поэтому старичок удаляется прочь по улице.
«Два месяца назад я был с Бликс, когда она умерла».
Я иду из «Наших корешков», и вокруг темно: мы уже перешли на зимнее время. Идти приходится быстро, потому что чертовски холодно. Но это сообщение заставляет меня застыть на месте. Я прислоняюсь к почтовому ящику и набираю:
«Мне надо поговорить о ней. Можно я зайду?»
«Нет. Хотя может быть. Да. ОК».
«Вы все варианты перебрали. Скажу вот что: я принесу курочку, потому что проголодалась».
Я жду, что он напишет, и когда он не отвечает, захожу к Пако и покупаю курицу гриль, пюре и брокколи. Стоящий за высоким прилавком в передней части магазина Пако сегодня шальной от радости, но говорит, что не может сказать мне, в чем дело. Пока не может, но уже скоро. Тем не менее, вручая мне пакет с покупками, он обходит прилавок и заключает меня в объятия.
— Сколько народу у вас сегодня кормится? Вы одна или еще этот ваш bandito? — Он корчит гримасу. Простите, не следовало мне этого говорить.
— Что за bandito? Ах, это вы про Ноа? Пако, он — внучатый племянник Бликс.
— Не нравится он мне. — Пако поворачивается к своему помощнику, Джорджу, который сидит на корточках, расставляя товар по нижним полкам.
— Он никому не нравится, — смеется Джордж. — Он даже Бликс не нравился.
— Смеешься, что ли? — говорит Пако. — Уж Бликс-то он особенно не нравился. — А потом добавляет: — Ладно, надо прекращать такие разговоры. Потому что он нравится Марни. Простите.