Я поворачиваю ключ, но дверь не открывается. Я просматриваю всю связку ключей, которую мне дали, и начинаю пробовать разные. Некоторые даже не влезают в замочную скважину, другие влезают, но не поворачиваются. Внутри раздается каком-то шум, и я слышу приближающиеся шаги.
— Ой, мамочки, — понизив голос, говорит Лола, — выходит, он там. И мы его, наверное, побеспокоили.
— Он?
— Так вы не знали, да? — Она нагибается ко мне и складывает ладонь чашечкой. — Тут Ноа.
— Ноа?
Дверь открывается, и, будь я проклята, если это не Ноа собственной персоной стоит, переводя взгляд с меня на Лолу и обратно. На лице его шок, хотя еще неизвестно, кто шокирован сильнее — он или я. Я чувствую, как колени начинают слегка подрагивать.
— Марни? Какого фига ты тут делаешь, девочка? — Он улыбается, и его глаза превращаются в щелки.
Я не нахожу слов, так что просто пялюсь на него, как на мираж. На нем джинсы и футболка с длинными рукавами, а в руках, конечно же, бутылка пива и гитара.
Теперь все пропало. Я столько времени приходила в себя, и вот пожалуйста.
— Я могу задать тебе тот же вопрос, — удается выдавить из себя мне. — Что ты тут делаешь? Разве ты не должен быть в Африке?
В тот же миг выясняется, что Лола, оказывается, не самый храбрый человек на планете, потому что она касается моей руки и тихонько говорит, что у нее что-то там на плите кипит, но если она будет нужна, то пожалуйста, потом можно обращаться. Я слышу, как она приговаривает: «Ой, мамочки, ой, мамочки, ой, мамочки», пока спешит к своему дому.
А потом я оглядываюсь на Ноа, который улыбается, как пресловутый кот, собравшийся сожрать канарейку.
— Я так рад тебя видеть! — заявляет он. — Но, боюсь, если ты приехала навестить бабулю Бликс, то опоздала. Хотя, может, ты уже в курсе.
— Да, — говорю я тихо и ставлю чемодан. — Так печально было узнать.
Он все мелет и мелет языком. Интересуется, чего это я тут, а не в Берлингейме, и я сообщаю, что на самом деле уже какое-то время живу в Джексонвилле (вообще-то, он вполне мог бы узнать это, зайдя ко мне на «Фейсбук». Я имею в виду, разве люди не мониторят странички своих бывшеньких? Вот он, например, в последний раз написал, что в Африке жаркое солнце, и это было сразу после того, как мы расстались).
В общем, он треплется и треплется, а со мной, честно говоря, случается «внетелесное переживание». Как вышло, что лишь день назад я была в безопасности, влюбленная и снова помолвленная, и вот уже стою на каком-то крыльце посреди Бруклина и смотрю в лицо Ноа? По которому, как я теперь понимаю, скучала (и до сих пор скучаю), причем до неприличия отчаянно. И осознавать это просто ужасно.
Между тем он все продолжал болтать, но внезапно по его взгляду я понимаю, что он только что задал вопрос и теперь ждет, когда я отвечу. Я прокручиваю в голове последние несколько секунд, и до меня доходит — он хочет знать, почему я переехала в Джексонвилл.
— Сложно объяснить, но среди причин — финансовые обязательства и завышенная квартплата. Наверно, так, — отвечаю я.
— Но у тебя было три месяца! Я заплатил свою часть за три месяца.
— Да, но, может, ты в курсе, что три месяца уже прошли. — Я улыбаюсь.
— Да, но предполагалось, что потом ты найдешь соседа или соседку.
— Ну а я не нашла. Ты действительно хочешь стоять в дверях и обсуждать проблемы поиска соседей в Северной Калифорнии, или я могу войти?
— Конечно-конечно, — говорит он, отступает в сторону и прижимается к стене, чтобы я могла просочиться в дом. Когда я вскользь касаюсь его, некоторые особо чувствительные клетки моего организма подмечают, что некогда нам с ними это нравилось. Они лукаво и предательски забыли, что теперь мы с Ноа не в одной команде. Более того, я вместе со своими клетками в команде Джереми.
— Ты с чемоданом! Я должен предположить, что ты планируешь тут остановиться? Я буду наслаждаться твоим обществом не только сегодня вечером?
— Думаю, я на несколько дней.
— Чудесно, — усмехается он. — Если бы я знал, что ты приедешь…
— Я не могла тебя известить, раз понятия не имела, что ты здесь!
— Нет-нет, я не говорю, что ты должна была это сделать. Просто это неожиданность, вот и всё. Очень приятная, чудесная, замечательная неожиданность. Вот, проходи сюда, — говорит он, мотнув головой в сторону дверей.
Квартира Бликс на первом и втором этажах. У меня такое чувство, будто все биоритмы пошли вразнос из-за смены часовых поясов, хотя на самом деле я все в том же поясе. Может, я угодила в какое-то странное искривление времени? Когда мы входим в гостиную Бликс, меня поражает дубовый паркет, неотделанные кирпичные стены, свет, падающий из эркерных окон, висящие повсюду картины. Комната по-своему красива экстравагантной обветшалой красотой, вполне в стиле Бликс. Я издаю легкое восклицание, и Ноа говорит:
— Устроить тебе экскурсию? Ты же раньше не бывала в типичных для Бруклина кирпичных домах, верно?