Харт снова раздула огонь и приготовила вареники. Поел их Чилбик и юркнул в постель.
— Кто спит? И кто не спит? — опять закричала харт.
— Я сплю, и я не сплю, — ответил Чилбик.
— Почему ты не спишь, уже поздно.
— В этот час мать всегда угощала меня халвой, — сказал Чилбик.
Заворчала харт, но приготовила халву. Чилбик поел и опять юркнул в постель.
Прошло немного времени, и харт в третий раз закричала:
— Кто спит? И кто не спит?
— Я сплю, и я не сплю, — ответил Чилбик.
— Бедный мальчик! Что это с тобой? Уже поздно. Я завтра рано должна вставать и идти в поле. Давай уснем.
— Как мне уснуть? В такое время мать всегда приносила мне воду в решете, — ответил Чилбик.
Взяла харт решето и пошла по воду, а Чилбик вскочил и переложил братьев в постель дочерей харт, а тех — в постель братьев.
Харт долго пыталась зачерпнуть воду решетом, но у нее, конечно, ничего не вышло, и она вернулась домой.
— Кто спит? И кто не спит? — еще раз крикнула харт.
Никто не отозвался. «Ага, наконец-то мальчишка уснул, — думала харт, — сейчас я разделаюсь с братьями». Но харт перебила не братьев, а своих дочерей: она ведь не знала, что Чилик переложил их в постель, где прежде лежали братья. На рассвете харт проснулась и стала собираться в поле.
— Красногрудая! — обратилась она к своей старшей дочери. — Я иду в поле, а ты свари головы и ноги этих мальчишек и принеси мне.
— Хорошо, мама! — подражая голосу Красногрудой, пропищал Чилбик.
Когда харт ушла, Чилбик отправил братьев домой, а сам надел платье Красногрудой, сварил головы и ноги дочерей харт и отправился в поле.
Не успел он дойти до поля, как харт закричала:
— Доченька! Пока тебя не опалило солнце и не продул ветер, иди домой, а завтрак оставь на меже.
Чилбик оставил узелок на меже, а сам спрятался и стал ждать, что будет.
Харт быстро сжала ячмень и села завтракать, приговаривая:
— Ах, Чилбик, Чилбик, я сейчас сделаю с тобой то, что ты сделал с моими варениками и халвой.
Схватила она голову, поднесла ко рту и в ужасе вскочила: то была голова ее старшей дочери. Завопила харт, завизжала, начала рвать на себе волосы и царапать лицо.
Потом увидела след Чилбика и бросилась вдогонку. Да куда там, — не догнать ей проворного Чилбика!
О случившемся стали говорить на базаре и годекане. Дошел слух ж до хана, и велел он позвать Чилбика.
Пришел Чилбик к хану.
— Правду ли говорят, что ты не боишься харт? — спросил хан.
— Это правда, — ответил Чилбик.
— В таком случае, — сказал хан, — тебе не трудно будет забрать ее одеяло, которым может укрыться целая сотня людей.