- Господи боже мой, ты же не это хотел заказать?! - воскликнула девушка.
- Нет, - сказал правду Диминг: во всем космосе Кет пользовалась самой дурной славой. - Просто мне хотелось посмотреть, что будет, закажи я что-нибудь в этом роде.
- Тогда появляется пустой жетон, - сказала девушка, нажала кнопку возврата, и приемник опустел. - Жетоны закрытых планет совсем в другом месте. Их держат отдельно, в специальной картотеке. Хотите посмотреть? Эту картотеку опекает Ангел Абдашель; он такой добрый...
Сердце Диминга затрепетало.
- Да, я бы не прочь. Только... Только не требуй, чтобы я заговорил с Ангелом. В их присутствии я чувствую себя таким... Наверное, тебе не понравится, что я скажу...
- Говорите.
- В их присутствии я чувствую себя таким маленьким...
- С чего бы мне сердиться? - засмеялась девушка. - Я тоже при них чувствую себя маленькой. Ну, пойдемте.
Серый коммуникационный подъемник вознес их на верхний этаж невысокого здания. По лабиринту коридоров они добрались к двери с надписью: "Только для персонала". Девушка открыла ее перед ним и пригласила войти шутливым жестом, и гордым, и почтительным. В конце этого коридора была лестничная клетка; внизу лестницы Диминг разглядел косяк выходной двери и ярко освещенные кусты. На площадку лестницы выходила открытая настежь дверь, и через проем было видно, как в помещении переливаются золотистые отблески. Значит, там был Ангел. Диминг придвинулся поближе к стене, чтобы не попасть в поле его зрения.
- Это здесь? - спросил он.
- Да, - отозвалась девушка. - Не стесняйтесь: Абдашель такой милый. Она постучала по косяку двери. - Абдашель!..
- Тенди! - послышался звучный голос, теплый и доброжелательный. Входи, дитя мое...
"Значит, ее зовут Тенди", - мрачно подумал Диминг.
- Я не одна, со мной приятель. Можно?..
- Твои друзья...
Еще до того, как приблизиться к двери, Диминг достал специально снаряженный игломет, полученный от Рокхарда. Теперь он опер оружие о косяк и выглянул одним глазом - только чтобы прицелиться. Выстрелил, и игла беззвучно вонзилась в широкую золотистую грудь. Ангел ничего такого не ожидал. В удивлении он наклонил голову, словно хотел посмотреть, что там его укололо, и рука его поднялась, будто чтобы коснуться иглы. Рука, конечно, застыла. И сам Ангел тоже.
- Абдашель! - растерянно позвала девушка. Она вошла в помещение. Ангел Абдашель... - Тут она, наверное, почувствовала что-то в напряженной позе своего спутника. Она обернулась и посмотрела на игломет в его руке, потом на застывшего Ангела. - Это... это вы?
- Мне очень жаль, Тенди, - прохрипел он. - Мне очень, очень жаль. Он тяжело дышал, глаза жгло как огнем, и он со злостью отирал слезы свободной рукой.
- Вы его ранили... - сказала она ошеломленно.
- Он ничего не почувствовал, - сказал он. - Это пройдет. Знаешь, я должен тебя убить! - взорвался он, пронзенный неожиданной болью.
Она не закричала, не упала в обморок, похоже, даже не испугалась.
- Правда? - спросила она просто, откровенно удивленная.
И он убрал ее с дороги, не колеблясь долее ни минуты, охваченный ужасом от мысли, что может усомниться в правильности того, что делает. Сосредоточился на единственной ледяной цели, и держался ее, перерывая бумаги на столе Ангела в поисках индекса. Нашел: это был полный список закрытых планет. В небольшой панели с клавиатурой рядом с вычислителем нетрудно было узнать уменьшенный вариант распределителя вроде тех, внизу, только без углубления для большого пальца для идентификации получателя жетона.
Взял Ангела за руку. Длинная, тяжелая, неподатливая, заметно холодная: ничего удивительного, если принять во внимание поглощающий тепло атермин - игла еще и сейчас вводила его в систему кровообращения Ангела. Было его достаточно, чтобы обычного человека заморозить в сосульку за считанные минуты, однако Рокхард заверял, что Ангела убить игла не в состоянии. Не то, чтобы этого как-то особенно не хотелось ему или Рокхарду. Для его целей иглы было достаточно, смертоносна она или нет.
Он поднял тяжелую ладонь Ангела и его пальцем отстучал название восьми закрытых планет, и среди них, само собой, и Ревело. Выгреб жетоны из лотка и сунул в карман. Потом подошел к двери и стал, затаив дыхание и чутко прислушиваясь. В коридоре ни живой души.
Снял пиджак и вывернул наизнанку, сунул стельки в башмаки, содрал усики, избавился от контактных линз, после чего вышел в коридор. Не оглядывался, потому что оглядывайся не оглядывайся, а перед глазами стоит скорчившаяся на полу фигурка с улыбающимся лицом. Улыбающимся благодаря случайной мышечной судороге... благодаря жестокой случайности, которая навеки теперь ляжет пятном на его мировосприятие, на внутреннюю индивидуальность.
Спустился по лестнице в ночную темень. Не торопился.
Пошел в сторону парка, не чувствуя ничего, если не считать холодной горечи, неизменно сопутствующей его удачам. Вспомнил, как когда-то считал, что ощущение это проистекает от убеждения, что добыча слишком скромна. На сей раз пришлось бы хорошенько пораскинуть мозгами, чтобы выдумать крупнее.
Небо навалилось ему на макушку и на плечи. Он рассчитывал каждый свой шаг и знал, какой будет следующий.
Было очень темно.