— Вам не за что извиняться, — отрезал капитан. — Мистер Ингленд, вы уже поняли, в чем загвоздка?
— Как? М-м-м... — промычал ракетчик. — Видимо, я попался на уничтожении. Мне стало очевидно, что мой план уже был испробован, и он не сработал.
— Совершенно верно, он и не мог сработать. Благодаря частоте и амплитуде управляющих импульсов возникают случайные шумы. Поэтому подавить сигнал можно и не пытаться, настолько мала вероятность резонанса.
— Что это значит — случайные шумы? Управлять аппаратом при помощи случайных колебаний невозможно.
Капитан ткнул большим пальцем за плечо, туда, где сверкала галактика Луаны.
— Они это умеют. На их ракетах имеется генератор, производящий точно такие же случайные шумы, точь-в-точь. При наличии такой технологии проблем никаких. Не спрашивайте меня, как они это делают, но у них это получается. Сами луаны не могут этого объяснить. Так работает планетоид.
Голова Ингленда опустилась на стол.
— Копия случайного шума, — прошептал он; голос его донесся с самого края бездны безумия.
Капитан снова заговорил. В его голосе звучало стремление как можно скорее добраться до финала этой сцены.
— Разумной была ваша идея исследовать содержание металлов в ракетах. Увы, металлов там нет. Они на сто процентов состоят из синтетического диэлектрика, какого — одному Богу ведомо. Вы же знаете, планетоид способен синтезировать вещества. Если ракеты и обладают небольшой электропроводностью, то за счет заполненных жидкостью трубок, капилляров и тому подобных устройств. Похоже, там происходит что-то вроде мгновенного превращения твердого вещества в жидкость и наоборот. Жидкий проводник превращается в твердый диэлектрик, как только по нему пройдет отмеренная порция тока. Проходит ток в течение нескольких микросекунд.
— Смена агрегатных состояний, — пробормотал совершенно убитый Ингленд.
— Вот так все и происходит, джентльмены, — подытожил капитан.
И тогда у меня вырвался вопрос; я не успел прикусить язык.
— Объясните мне тогда одно, — сказал я. — Какого черта мы здесь делаем?
— Именно то, ради чего мы сюда прибыли, — отозвался капитан и взял со стола стопку папок. — Блюм, — крикнул он, — сдается мне, господам будет сейчас лучше побыть без слушателей, даже без вас.
— Идем, Вирджиния.
Капитан возглавил процессию, а обезьяна с девотрядовкой поплелись за ним. Мы же остались на местах, все четверо. Долгое молчание прервал Ингленд:
— Почему он не сказал мне, что так хорошо разбирается в ракетах?
— А ты его спросил? — парировал Поттер.
У меня в голове крутился тот же самый вопрос, но вслух я задал другой:
— "Именно то, ради чего мы сюда прибыли"... Как понимать его слова?
— Возможно, он хочет помочь нам сориентироваться, — робко предположил Донато. — Ну, заставить нас уйти от теории. Это все равно как работа в полевых условиях.
— Он ненормальный, если считает, что все это поможет мне обрести второе дыхание, — мрачно заявил Ингленд и провел тыльной стороной ладони по слезящимся глазам, отчего они не сделались сухими. — Поддых он мне дал. А вдохновения не прибавил.
— Он обязан был рассказать нам все с самого начала, еще на старте, — сказал Донато. — Может быть, тогда у нас бы уже были готовы новые расчеты.
Перехватив мой кислый взгляд, он тут же поправился:
— Я хотел сказать — гипотезы, а не расчеты.
Почему-то это не помогло, и я сказал ему:
— Убирайся отсюда, Донато.
— Конечно, приятель, о чем речь, — согласился он и вышел, улыбаясь по обыкновению.
Мы услышали, как захлопнулась дверь его комнаты, и до нас донесся приглушенный кашель.