— Солум, ты слышишь?
Он казалось колебался; затем он показал на свое ухо и покачал головой. И тут же он показал на свою голову и кивнул.
— О-о-о… — выдохнула Зина. Годами в карнавале шли ленивые споры о том, был ли Человек с кожей аллигатора действительно глухим. Были случаи, которые подтверждали и, что он был и что не был, Людоед знал, но никогда не говорил ей. Он был — телепатом! Она покраснела, когда подумала об этом, о тех случаях, когда карнавальщики наполовину шутя оскорбляли его; и что еще хуже, о реакции посетителей, охваченных ужасом.
— Но, что случилось? Ты видел Горти? Банни?
Его голова дважды кивнула.
— Где они? Они в безопасности?
Он показал большим пальцем в сторону карнавала и грустно покачал головой.
— Людоед схватил их?
Да.
— А девушку?
Да.
Она соскочила с кровати и стала ходить взад вперед, игнорируя боль.
— Он послал тебя сюда, чтобы привести меня?
Да.
— Тогда почему ты не схватишь меня и не потащишь обратно?
Нет ответа. Он слабо задвигался. Она сказала:
— Давай разберемся. Ты забрал кристаллы, когда он послал тебя…
Солум постучал себя по лбу и раздвинул руки. Вдруг она поняла.
— Он загипнотизировал тебя в тот раз.
Солум медленно покачал головой.
Она поняла, что это было ему безразлично тогда. Но в этот раз было по-другому. Что-то произошло, что изменило его решение, и радикально.
— О, как было бы хорошо, если бы ты мог говорить!
Он сделал быстрые, горизонтальные и круговые движения своей правой рукой.
— Ну да, конечно! — воскликнула она. Она бросилась к потертому бюро и своей сумочке. Она нашла свою ручку; у нее не было никакой бумаги, кроме чековой книжки. — Вот, Солум. Скорее. Расскажи мне!
Его огромные руки охватили ручку, полностью скрыли узкую бумагу. Он быстро писал пока Зина нетерпеливо сжимала руки. Наконец он передал написанное ей. Его почерк был аккуратным, почти микроскопическим, и аккуратным как гравировка.
Он написал, кратко:
— М. ненавидит людей. Я тоже. Не так сильно. М. нужна помощь, я помог ему. М. нужен был Горти, чтобы он мог причинить больше зла людям. Мне было все равно. Еще помог. Люди никогда не любили меня.
Я человек, немного. Горти совершенно не человек. Но когда Гавана умирал, он хотел, чтобы спела Малышка. Горти прочел его мысли. Он знал. Времени не было. Была опасность. Горти знал. Горти не спасал себя. Он сделал голос Малышки. Он пел для Гаваны. Потом было слишком поздно. М. пришел. Схватил его. Горти сделал это, чтобы Гавана мог умереть счастливым. Это не помогло Горти. Горти знал; все равно это сделал. Горти это любовь. М. это ненависть. Горти больше человек, чем я. Мне стыдно. Ты сделала Горти. Теперь я помогу тебе.
Зина прочитала это, ее глаза сделались очень яркими.
— Значит Гавана мертв.