Сияющий от удовольствия лидомец стоял рядом с Чарли перед терракотовой группой.
— Что, Чарли?
— Можно тебя спросить?
— Что хочешь?
— Только по секрету, Назив. Может, это нехорошо?
— Не думаю.
— Если я выйду за рамки дозволенного, ты не обидишься? Ведь я здесь чужой.
— Спрашивай.
— Это о Филосе.
— О!
— Почему все здесь так нехорошо к нему относятся? Ладно, — изменил вопрос Чарли, — это сильно сказано. Просто его вроде бы… не одобряют. Не именно его, а что-то с ним связанное.
— О, — повторил Назив, — это пустяки.
— Ты не хочешь мне ответить.
Воцарилось неловкое молчание. Затем Чарли продолжил.
— Было сказано, что я должен узнать все о Лидоме. Считаешь ли ты, что я смогу составить свое мнение, если буду знать о Лидоме что-то не совсем хорошее? Или же я должен судить о вас только, — тут он кивнул на статую, по лучшему у вас?
Чарли увидел, что и лидомец, как раньше Филос, полностью обезоружен. Очевидно, правда имела огромное воздействие на них.
— Ты совершенно прав, Чарли Джонс, и мои колебания неуместны. Но при всем уважении к Филосу — я должен в свою очередь взять с тебя слово. Ведь это относится к Филосу, а не к тебе или мне.
— Я не скажу ему, что знаю.
— Очень хорошо. Филос немного не такой, как мы. Прежде всего, он скрытен, что в общем-то полезно. Его допускают ко многим вещам, которых нам лучше не знать. Но… создается впечатление, что ему это нравится, в то время как обычный лидомец скорее тяготился бы этим, хотя и считал такое доверие почетным.
— Мне кажется, что эта причина недостаточна…
— О, он не создает никаких неудобств! Во-вторых, возможно это и связано между собой: он не женится.
— Разве нужно обязательно жениться?
— Нет, конечно.
Назив провел языком по высохшим губам и нахмурился.
— Но Филос ведет себя так, как будто он все еще в браке.
— Все еще в браке?
— Он был в браке с Фруром. У них должны были быть дети. Однажды они отправились к краю земли — (Чарли понял, что имелось в виду) — и произошло несчастье. Оползень. Они оба оказались погребенными заживо. Фрур погиб, а Филос потерял вынашиваемых детей.
Тут Чарли вспомнил, как Филос употребил выражение «кричать в могиле».
— Филос горевал… мы все понимаем. Мы любим все, любим по-разному, нам понятна его скорбь. Но для нас любовь — потребность, мы должны любить живых, а не мертвых. Мы чувствуем себя… неудобно в его присутствии, зная, что он отстраняется от любви, сохраняет верность тому, кого нет… Это… патология.
— Может, у него это пройдет.