— Стадное чувство, — Смит не хочет уколоть Герба, хотя про себя он смеется.
Воцаряется молчание. Они выговорились и теперь оба соображали, что бы еще сказать. Герб считает, что людям, которые находятся вместе, не обязательно все время извергать слова, но он держит свое мнение при себе, так как Смит может подумать, что он начинает рассуждать о серьезных вещах.
— Манжеты опять выходят из моды, — помолчав, изрекает Смит.
— Угу. Миллионы парней сейчас перешивают брюки. Как по-твоему, куда девают портные все манжеты? Куда идет весь этот материал?
— Коврики делают.
— Стоят одинаково, — Смит имеет в виду брюки без манжет.
— Точно.
Опять молчание.
Вступает Герб:
— У тебя много костюмов из немнущейся ткани?
— Есть несколько. Все их носят.
— Кто их стирает? — Никто, — с негодованием бросает Смит. — В химчистках их чистят специальным способом, неплохо зарабатывают.
— Не очень здорово.
Смит пожимает плечами.
— Что делать?
— Да, — Герб чувствует, что и эта тема исчерпана.
— О! Гляди, Фаррел.
Герб видит ухмылку Смитти, который глядит через окно на окно в доме напротив.
— Что он там делает?
— Телевизор смотрит. Гляди, какой стул.
Герб поднимается и подходит к окну. В руках у него пепельница, которую он ставит на стол, после чего Герб возвращается к дивану. С расстояния в сто тридцать футов не должно быть замет его любопытного взгляда.
— Да, это гнутый стул.
— Гнутый то гнутый, но он красный. Откуда у него красный стул?
— Не спеши, Смитти. Он будет менять мебель.
— ?
— Помнишь, года два назад вошла в моду грубая мебель, стиль ранчо. Тогда он приобрел это большое зеленое кресло. Увидишь, что будет через неделю. Раннеамериканский стиль.
— О, да.
— Запомни, через неделю.
— Да-а.
— Это я тебе говорю.