Люди с платформы № 5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Айона

Айона напевала себе под нос, занимаясь своим лицом: она вначале очистила кожу, затем нанесла тональник, а вот теперь очередь дошла до увлажняющего крема.

Когда утром Айона зашла в ванную и посмотрела на себя в зеркало, оттуда на нее глянула одинокая, никому не нужная пожилая женщина. Однако сейчас ее отражение разительно изменилось. У этой женщины были друзья, которые скучали по ней и настолько встревожились ее отсутствием, что в субботу, пожертвовав выходным днем, отправились ее искать. Оказывается, другие нуждались в Айоне. И ежедневник в кожаном переплете, который до недавнего времени оставался девственно-белым, словно арктическая тундра, не считая регулярных пометок о чаепитии с Би, теперь пестрел записями, сделанными аккуратным почерком ее любимой авторучкой бирюзового цвета.

К ней обратились за помощью не только Санджей и Пирс, но и малышка Марта. После ухода мужчин Марта задержалась и поведала о школьном спектакле. Айона была необычайно рада за девочку; пожалуй, даже больше, чем если бы она сама получила роль Джульетты. А честно говоря, сыграть в ее возрасте тринадцатилетнюю девственницу было бы изрядным подвигом. Но Марта не ограничилась рассказом о своем успехе. Она попросила Айону помочь ей с работой над ролью, а поскольку Айона больше не ездила поездом, это означало, что Марта будет появляться здесь несколько раз в неделю. Юную актрису ничуть не смущало, что Айона оказалась танцовщицей из кабаре, а вовсе не участницей Королевской шекспировской труппы.

Айона согласилась на роль in loco parentis[21], но при условии, что вначале Марта будет делать у нее в столовой домашние задания и лишь потом они займутся репетициями. Девочку это только обрадовало. Она сказала, что с появлением в доме бойфренда матери та все дальше отходила от исполнения родительских обязанностей, и потому готовить уроки у Айоны куда приятнее, чем дома.

Айона улеглась в постель. Следом за нею туда забралась Лулу. Короткие лапы и внушительный живот не позволяли песику запрыгнуть на кровать. Айоне пришлось потратиться и заказать специальную собачью лесенку. Би это привело бы в ужас. При всех своих широких взглядах на большинство сторон жизни Би оставалась приверженкой устоявшихся, занудливо-консервативных воззрений относительно спального места домашних питомцев.

Айона взяла мобильный телефон, купленный взамен прежнего, столь грубо реквизированного кадровичкой Брендой. Туда она занесла номера всех своих вагонных друзей, чтобы те больше не сваливались ей на голову, не дав наложить макияж.

Жаль, что у нее не было номера Эмми и она не могла узнать, что же случилось с девушкой. Ну чем Санджей мог так расстроить Эмми? Наверное, всему виной какое-нибудь чудовищное недопонимание.

И вдруг Айону осенило. У Эмми наверняка есть страничка в Instagram. К счастью, Айона прекрасно умела пользоваться Instagram. Многие ли женщины, которым за пятьдесят, могут похвастаться такими навыками?

Она быстро нашла страничку Эмми и так же быстро пролистала ее. Снимков было немного, и везде рядом с девушкой находился Тоби. Красивые места, которые они посещали; прекрасная пища, которую им подавали. Остальные снимки показывали, насколько энергична, склонна к филантропии и креативна эта пара. Айона заметила снимок, показавшийся ей очень знакомым. Это была она в своем бархатном пальто изумрудного цвета и ботинках «Доктор Мартинс», стоящая у входа в лабиринт. Под снимком девушка написала: «Так я хотела бы выглядеть в старости». Должно быть, Эмми щелкнула ее после того, как сходила посмотреть на пингвина. Айона почувствовала комок в горле и волну симпатии к Эмми. Это было чем-то похоже на материнское чувство. Точнее, на ее представления о материнском чувстве.

Айона немного подумала и написала:

Привет, Эмми! Это Айона. Хотела убедиться, что у Вас все в порядке. Если я Вам понадоблюсь, милости прошу. Мой адрес: Ривервью-Хаус, Ист-Моулси.

Она добавила номер своего мобильника и несколько эмодзи с сердечками, после чего отправила сообщение. Возможно, она напрасно волновалась, но теперь мяч находился на половине Эмми.

Выключив телефон, Айона убрала его в ящик тумбочки. В свое время она написала несколько статей о пагубном воздействии электромагнитных излучений на циркадные ритмы.

Айона и Би всегда любили это волшебное время, предшествующее сну. Они лежали в темноте, держась за руки и соприкасаясь пальцами ног. Говорили о том, как у каждой прошел день. Би делилась последними закулисными сплетнями, Айона рассказывала о событиях в редакционной жизни. Это сближало их миры. Би, потрясающе умевшая пародировать других, могла воспроизвести разговоры, споры и флирт всего актерского состава. Айоне казалось, что она находится не в тишине спальни, а за кулисами театра.

– Спокойной ночи, Лулу, – сказала она.

Лулу шумно облизывала себя. О том, какая это часть собачьего тела, Айона старалась не думать.

Она включила старый кассетник, стоявший рядом с кроватью, и стала слушать успокаивающие фразы прогноза погоды для судоходства. Так она делала с тех пор, как Би поместили в пансионат. Прогноз действовал на нее лучше снотворного и вдобавок не вызывал привыкания.

– …от мыса Галлоуэй до мыса Кинтайр, включая устье реки Клайд, – вещал диктор.

Айона повернулась к той стороне кровати, на которой столько лет спала Би. С тех пор она ни разу не стирала наволочку Би, но запах ее любимой выветрился. Не осталось даже намека.

– Спокойной ночи, Би, – сказала подушке Айона. – Я люблю тебя.

– …переменных направлений, в основном восточный и северо-восточный, от двух до четырех миль в секунду, дожди, волнение слабое, временами умеренное, – ответил ей диктор.

Марта

Утро, как всегда, началось с общего собрания, но Марта совсем не слушала директора школы. Он обожал записи видеолекций фонда TED и, подражая лекторам, произносил длинные монологи, стараясь вдохновить учащихся. Эти монологи изобиловали призывами «открывать в себе все самое лучшее», цитатами из книг психолога Брене Браун, стихотворений средневекового персидского поэта Джалаладдина Руми и песен Тейлор Свифт, поскольку, как думалось директору, цитирование последней делало его речь более современной. Марта незаметно достала из кармана блейзера распечатку пьесы и принялась шепотом репетировать пятую сцену третьего действия:

Марта воспринимала это как просьбу: «Пожалуйста, не уходи». Но Шекспир не любил краткости, и там, где вполне мог бы обойтись тремя словами, поставил целых восемнадцать. Наверное, он был хорошим драматургом, а вот для составления инструкций, как вести себя на борту самолета в случае возникновения чрезвычайной ситуации, явно не годился.

С тех пор как однажды в поезде Санджей заговорил с Мартой, ее жизнь невообразимо изменилась. Отношения с прежними друзьями у нее так и не восстановились. По многим причинам. Марте было сложно доверять им после того, как они бросили ее в самый тяжелый момент. Но теперь она все больше общалась с теми, кто был занят в спектакле.

Сейчас Марта входила в школьную столовую, не испытывая грызущего страха, что придется сидеть одной или, того хуже, рядом с изгоями, которые не входили ни в одну группировку, но тем не менее ненавидели друг друга. Она садилась рядом с участниками спектакля, обменивалась последними новостями. За время большой перемены они успевали даже порепетировать. Ее не пугало, что Ромео играл самый потрясающий десятиклассник. Она была ему не ровня, но одно то, что он признавал Марту, уже обеспечивало ей уважение в глазах других. Если школьные артисты и знали о скандальном снимке (а они наверняка знали), то виду не показывали. Для них она была Мартой Эндрюс, которую выбрали на роль Джульетты.

Повысилась не только репутация Марты, но и ее успеваемость. Благодаря Пирсу она подтянула все хвосты и полностью освоила необходимый материал. Мало того, ее вагонный репетитор даже намекнул на возможность перейти к темам повышенной сложности.

С тех пор как Марта начала готовить уроки дома у Айоны, ее отметки и по другим предметам тоже стали лучше. Правда, Айона ничем не могла ей помочь. Из своих школьных лет (для Марты это было почти Средневековье) она помнила совсем немного: превращение озера в болото, химический опыт по горению водорода, сопровождающийся резким хлопком, и безответную любовь к тренеру по нэтболу.

Свои «ничего не помню» и «понятия не имею» Айона преподносила с очаровательным энтузиазмом, и на ее фоне Марта осознала, как много знает она сама, что серьезно повысило уверенность девочки в себе. А уверенность, как постоянно твердила ей Айона, – это все. «Пойми, Марта, даже если ты мелешь чушь, обязательно делай это ОБАЯТЕЛЬНО! Твой шарм обязательно оценят». Пришлось растолковывать Айоне, что экзаменационные комиссии не ловятся на шарм.

[21] Вместо родителей (лат.).