— И правда, Гомер! Ничего не понимаю… — глядя на свитки и тубусы, разочарованно протянул преторианец.
— А ты что думал? — насмешливо спросил у него Клодий. — Что я везу вместо них запрещенные еще Октавианом Августом пророчества Сивиллы и «Науку любви» Овидия? А? — подтолкнул он Альбина, желая, чтобы и тот поучаствовал в его веселье.
Но Альбин во все глаза смотрел на свитки с поэмами Гомера.
Он тоже не мог ничего понять.
— Что, остальное тоже смотреть? — на всякий случай не очень-то охотно осведомился старший таможенник.
Но преторианец только отмахнулся от него и проворчал:
— Ладно… хватит… Ну, Требий, я тебе покажу…
— Может, и мои вещи посмотрите? — с готовностью протянул перед ним свою суму Грифон.
— Да идите вы… то есть, плывите! — ругнулся на него преторианец и — не зря Клодий так недолюбливал наглых преторианцев, не пожелав им даже попутного ветра, направился по палубе к трапу.
Альбин смотрел ему вслед. Он ровным счетом не мог ничего понять. И вдруг услышал, как старший таможенник, отходя, сказал младшему:
— Хвала богам, что донос оказался ложным! А то у меня поджилки тряслись: вдруг, и правда, найдут что-то? Ведь лишились бы трех кошелей золота!
«Все ясно. Значит, обыск был не случайным, и преторианец искал наверняка!» — понял Альбин.
Но, слава Богу, все обошлось. Опасность миновала…
И только тут его обожгла новая мысль:
«Но где же тогда Священные книги?!»
После завтрака, оставив отца Игоря спорить с отцом Львом по вопросам стройки, Александр вышел из домика и увидел Алешу, старательно красившего лавку в яркий зеленый цвет.
— А что было сегодня на завтрак? — словно ни в чем не бывало спросил он, и Александр, радуясь тому, что между ними нет больше обид, оживленно принялся перечислять:
— Пирог, оставшийся после вчерашних именин регента хора, яичница, печенье, конфеты…
Он вдруг заметил, что Алеша сглотнул голодную слюну и, ругая себя за невнимательность, предложил:
— Хочешь, я принесу тебе кусок пирога?
— Нет, отец Лев может заметить. Тогда и тебе достанется! — отказался Алеша.
— Ну, тогда вот, держи! — Александр достал из кармана денежные бумажки, которые дал ему отец Игорь и отсчитал ровно половину. — Купи что-нибудь и себе на завтрак!
— Ого! Целых пятьдесят рублей! — удивился Алеша и каким-то особенным благодарным тоном сказал: — Спаси тебя Господь!
Юркнув в знакомую щель в заборе, он вскоре вернулся с пирожками, пакетом сока и стал жадно есть, благодарно поглядывая на Александра.
Чтобы не мешать голодному юноше, Александр оставил его, прошелся по тропинке.
Дошел до ворот.
И, снова бродя перед ними — теперь уже в ожидании Ирины — продолжал думать над книгой.
Его мысли прервал какой-то шум внутри церковного двора.
— Что там случилось? — спросил он у идущего оттуда сторожа.
— Да ничего особенного. Как говорится, и смех и грех! — ответил тот. — Наши отцы-священники вышли из домика и сели на лавку, которую только что покрасил Алеша. Записку-то он написать не успел! А точнее, не сумел…