Гений 30 лет Спустя Том 2 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И даже по возрасту Фан Линь мог сойти ей не то что за отца, за деда, — хотя конкретно культиваторы предпочитали заводить детей в преклонном возрасте... Но не суть. Коробил Фан Линя не сам факт ошибки, а то, как на него каждый раз реагировала Мая — вот и сейчас её личико схватил лёгкий румянец.

Фан Линь покачал головой. Ему даже думать не хотелось, что могла означать подобная реакция. И кстати говоря, давно уже пора расспросить ребёнка о её семье. Что там случилось, что она сбежала? Как ни крути, а Мастеру нужно знать о семейном положении своей ученицы.

Размышляя об этом, мужчина как будто совершенно забыл, что на него наставили кинжал; лысый воин, однако, воспринял немного расфокусированный взгляд Фан Линя за оцепенение. За ужас человека, который осознал безвыходность своего положения.

Что ж, так будет даже проще — подумал лысый. Не придётся лишний раз тратить заряд артефакта, если этот старикашка добровольно согласиться отдать свой. Лысый уже было собирался окликнуть мужчину, может быть ещё раз его припугнуть, как вдруг Фан Линь сам вскинул голову и посмотрел на него совершенно спокойными глазами. Воин опешил. А мужчина повернулся к девочке и сказал ей, показывая пальцем на моложавого парня с огромным молотом:

— Возьмёшь его на себя; я разберусь с этим.

Воины растерялись; потом лысый чертыхнулся про себя. Что значит возьму на себя? Что значит «разберись с этим»? Этот идиот совсем из ума выжил? Он что, не видит, что их культивация была на порядок выше?

— Глупец... Ну как хочешь, — лысый воин прыснул и крикнул своему напарнику:

— Лишний раз не рискуй, если приструнить сразу не выйдет, сразу по голове бей; трупы на свалку выбросим и никто не узнает. Так мы репутацию босса не испортим.

Потом лысый мужчина подумал, что заодно они могут сказать Чжань Фу, что эта парочка сперва согласилась на продажу, а потом улетела, и прибрать деньги, которые он им выделил на выкуп артефакта, себе... Но затем мужчина вспомнил, с каким благоговением его напарник относился к «Пурпурной Секире» и придержал язык за зубами — всё-таки лишний раз лучше не рисковать.

Воин покрепче схватился за свой кинжальчик и снова взглянул на Фан Линя. Вскоре последние нотки игривой жалости отставили глаза лысого — осталось лишь откровенное презрение. Не просто так ведь он сказал, чтобы его напарник бил по голове и насмерть. Это была последняя попытка вразумить старика, как бы сказать ему, что церемониться они не будут, и если надо даже прибьют его милую дочурку — тот же их совсем не понял и продолжал стоять на своём. «Идиот», — снова прошипел лысый воин. Такого даже и не жалко, подумал он про себя и шагнул вперёд.

Фан Линь стоял на месте. Лысый пошёл на него, и вдруг мужчина сам бросился вперёд. Очень медленно, неловко, — как и подобает воину на Третьей руне. Лысый воин прыснул и заодно отметил про себя, что похоже артефакт этого идиота просто делал его крепким и наделял его силой — скорости он ему не прибавлял.

Лысый мужчина выставил вперёд свой драгоценный клинок и приготовился вонзить его прямо в лицо врагу. Вот лысый уже поднял для этого свои руки, как вдруг их словно схватили раскалённые тиски. Лысый вздрогнул и выпучил глаза. Фан Линь оказался прямо перед ним, за мгновение. Но как? Он же, он же всего на Третьей руне, как он...

Продолжить свою мысль воин не успел; Фан Линь свёл его руки вместе, сжимая между ними рукоятку кинжала, и подпалил своим пламенем, — в нос лысого ударило горелым. Кожа забурлила на его кистях и стала надуваться волдырями и лопаться — а потом она рассыпалась в прах, словно из неё выкачали жизненные силы. Мужчина опомнился и инстинктивно развел свои руки, — вырваться из хвата старика ему было несложно. Лысый находился на Шестой руне, и главным его козырем была физическая сила.

Однако среагировал в итоге лысый даже слишком быстро — воин совершенно забыл про то, что всё это время в его руках был кинжал; в этом не было ничего удивительного. В бою очень сложно думать, приходится полагаться на инстинкты. И разумеется первым инстинктом воина ближнего боя было сжать свои кулаки и ударить неожиданно приблизившегося врага. Фан Линь понимал это, как понимал он, что лысый мужчина привык сражаться в рукопашную — это было видно по его большим, натренированным рукам.

Фан Линь воспользовался его первой реакцией: когда лысый разомкнул свои руки, мужчина немедленно перехватил драгоценный ножик, — артефакт второго ранга. Лысый занёс кулак, а Фан Линь уже полоснул его шею. Раздался взрыв, — Артефакт высвободил свою силу и рванул звуковой волной. Лысая голова взмыла с кровавым фонтаном, врезалась о железную стену и лопнула. Проследовал звон, смачный грохот и хруст...

Всё это произошло настолько стремительно, что безголовое тело даже не успело свалиться и врезало кулаком в плечо Фан Линя — раздался хлопок, но благо этот удар заблокировала броня. Если бы он пришёлся прямо в мужчину, у него бы стёрлось в труху немало косточек.

Фан Линь отбросил мертвеца и повернулся к его напарнику. Тот всё ещё пристально смотрел на Маю, и лишь начинал, заслышав грохот рядом, косится в сторону лысого. Вдруг молодого парня схватили за горло. Он вздрогнул, покраснел, попытался вырваться и не успел, — одним резким движением Фан Линь свернул ему шею. В последний раз юноша напрягся и размяк у него на руках, — хват его расслабился, и на землю грохнулся тяжёлый железный молот.

Фан Линь выдохнул и взглянул на Маю. Девушка стояла на месте, напряжённо сжимая ёршик и свои бледные губки. Лишь спустя пару секунд она пришла в себя и опустила своё оружие.

Мужчина покачал головой; на самом деле его фраза про то, чтобы девушка взяла на себя второго противника, была обманным манёвром. Чтобы отвлечь его внимание и разделаться сперва с лысым. Так-то Фан Линь понятное дело не хотел, чтобы первая битва девушки была против настолько опасного врага, — мужчина собирался устроить её в более контролируемых условиях. Желательно заодно нарядив Маю в Тайи для надёжности...

Мужчина отдышался, выпрямился и осмотрел кровавый бардак на земле. Парня помоложе он прибил более или менее чисто, а вот второй всё ещё брызгал кровью из подкошенной шеи. Его голова и вовсе лежала в трёх метрах лопнувшим арбузом. Прибрать весь этот беспорядок будет проблематично, особенно теперь, когда снег пропитался кровью.

А с другой стороны, смысл вообще прятать трупы? Всё равно ведь, когда Чжань Фу поймёт, что его люди пропали, он первым делом подумает на мужчину с девочкой.

Фан Линь нахмурился.

Если к ним заявится воин на стадии Дао Сердца, мужчина его не вывезет. Даже с помощью Тайи.

Назревали проблемы...

112. Месть Пурпурной Секиры

Ну а если назревают проблемы, значит нужно постараться придумать для них решение; Фан Линь задумался, рассматривая расквашенную черепушку лысого мужчины. Во-первых, что он... А вернее они, он и Мая, и Тайи, знают о своём противнике? Зовут его Чжань Фу, кличка — Пурпурная Секира. Вообще среди воинов, так сказать, нижнего среднего звена очень популярны были так называемые титулы. Своеобразный рудимент Дао-имён, которыми пользовались ещё Древние Бессмертные, и которые, перекочевав в народ, пережили даже правление Императора...

У Фан Линя, кстати говоря, тоже когда-то была кличка — потом его перестали по ней называть, всё-таки воины более почётного круга считают такие вещи страшной вульгарностью, но вообще оно было, да...

Но да не суть.

Фан Линь взглянул на руку юноши, которому свернул шею. Она у него была перевязана пурпурной ленточкой. Точно такая же лента была на руке безголового тела, а ещё Фан Линь заметил несколько таких в толпе, когда они ещё стоял на площади. Их обладатели особенно отчаянно рвали свои глотки, когда на платформу взошёл Чжань Фу. Сперва Фан Линь подумал на фанатов, но судя по всему это были его приспешники, его банда, «пурпурные повязки». Видимо Пурпурная Секира относился к тому числу властолюбивых людей, которые всегда, где бы они ни были, сколачивают вокруг себя фракции.

А ещё, если судить по тому, что Секира не приказал его убить, но хотел вынудить Фан Линя продать свой артефакт, он очень пекся о сохранности своего лица. Наверняка он будит мстить за смерть своих подчинённых, если не ради них самих, то просто потому что оставить такое неотомщённым было бы страшным позором.