— Я согласен, — сказал Фан Линь, а затем сразу же добавил:
— А ты?
— …Я сама предложила, — Императрица открыла свои жёлтые глаза настолько широко, насколько это было возможно. — Если бы этого не сделаем, мы умрём.
Фал Линь улыбнулся, присел на землю и закрыл глаза. Императрица растворилась. Вдруг мужчина щёлкнул пальцами и показал на Сяо, которая всё это время стояла в сторонке:
— Если что, попробуй сдержать жар, договорились? — попросил ей Фан Линь, и, не дожидаясь ответа, погрузился в медитацию.
Мужчина оказался в ещё одном темном пространстве, только теперь посреди него стояло огромное, неподвижное серое колесо. Прямо у его основания лежало голубое яйцо. Императрица стояла тут же и задумчиво смотрела на его осколки. Фан Линь был достаточно умён, чтобы ей не мешать. Он стал дожидаться девушку, смиренно сидя на месте.
Наконец Императрица приподняла голову, повернулась и прошлась в его сторону. Не говоря ни слова, она коснулась своим длинным ледяным пальцем лба Фан Линя и сказала:
— Начинай.
Начинать так начинать.
Мужчина опустил голову и сосредоточился на пылающим синем солнце, которое парило в его Даньтяне. Это был так называемое Золотое ядро, которое Фан Линь создал из потустороннего пламени. По сути своей, это был источник невероятной энергии, который теперь ему предстояло преобразовать в Юань-Ин.
Процесс этот напоминает попытку вырастить дерево. Золотое ядро — это семечко. Мужчина должен позволить ему распуститься и пропитать свою душу… По крайней мере так было написано в мануале.
Фан Линь и Императрица Ледяных Гу собирались всё сделать по-своему, поэтому здесь нужна была другая метафора. Что бы такое подобрать… Хм. Фан Линь серьёзно задумался над этим вопросом. По сути, ему, то бишь мужчине, нужно было выпустить энергию в девушку, то бишь Императрицу, чтобы она ею пропиталась…
Хм.
Нет, что-то никаких метафор на ум не приходит.
Фан Линь покачал головой, и уже в следующую секунду пылающее солнце внутри его Даньтяня вспыхнуло, словно сверхновая…
278. Вечность
У Императрицы Ледяных Гу не было имени. В нём не было нужды. Она была единственная в своём роде, просто Императрица, верховная владычица своей расы.
Не больше.
И не меньше.
У всё же у неё были предшественницы.
Ни одно живое существо, ни человек, ни дерево, ни артефакт, ни даже Гу не могут жить вечно. Таков верховный закон мироздания. Вечная жизнь возможна, но недостижима. Она напоминает мечту, которая, словно музыка, словно въедливый мотивчик задает тон всему сущему. Она — как небеса, всегда в поле зрения и всегда недостижимая.
Сильнейшие воины могут жить сотни, даже тысячи лет. Они похожи на небесные светила, рядом с которыми обычные люди кажутся светлячками, и всё же, как умирает светлячок, падая и затухая, так и самую яркую звезду рано или поздно ждёт неминуемое угасание.
Гу живут долго, дольше людей.
Но они не бессмертны.
Даже Императрицы.
Поэтому, как и прочие существа, они стремятся к бессмертию. Быть может, в них это стремление сильнее, чем у кого либо ещё.
У Гу есть наследственная память. Они передают свои знания от поколения к поколению. Воспоминания императрица насчитывали сотни тысяч лет. Её память была ясной как день.
И как ночь…
Да-да, «ночь».
Императрица помнила не только жизнь своих предшественниц. Она помнила их смерть. Ни одну, ни две, ни три, — она помнила каждую из них. Она умирала сотни раз и рождалась вновь, новой Императрицей, которой тоже предстояло рано или поздно умереть. Это был цикл, вечный и неизменный, и не было у девушки желания сильнее, чем его разорвать.