Калинова яма: читать начало книги онлайн

Да какая же это трава, подумал Гельмут, это же моя кровать, и я дома, в Москве, уснул с открытым окном — вот и птицы щебечут, и листва шевелится, и я уткнулся лицом в подушку, а сегодня выходной, и вставать никуда не надо.

Он вцепился ослабевшими от дремоты пальцами в подушку, потянулся, с трудом разлепил веки. Да, действительно: его кровать, его подушка, его московская комната, теплая ночь за открытым окном.

Гельмут вновь потянулся, сел на край кровати. Ужасно хотелось пить. Он провел ладонями по лицу, встал и пошел на кухню, шатаясь и держась за стену, чтобы не упасть, вышел в коридор, включил свет на кухне: глаза закрывались сами собой, и ужасно хотелось снова уснуть, да покрепче, чтобы спать еще долго и долго, чтобы не вылезать из-под теплого покрывала и чтобы дремать под усыпляющее пение птиц за окном.

Он снова открыл глаза и увидел, что лежит на кровати, а за окном уже светает, и небо окрасилось сиреневым и красным. Надо встать и выпить воды, подумал он, ужасно хочется пить, а тут еще и приснилось, будто я встал и пошел на кухню — надо это сделать.

Усевшись на край кровати, он зевнул и сладко потянулся, встал, сделал несколько шагов и понял, что готов уснуть прямо здесь, на полу; веки слипались, его неудержимо тянуло вниз. Гельмут опустился на колени, держась рукой за кровать, опустился на пол, прижавшись лицом к холодному паркету, и снова закрыл глаза.

«Да какая же это кровать, это койка в поезде Москва — Брянск, я уснул от жары, и мне нужно выйти на станции Калинова Яма», — подумал он.

Размеренно стучали колеса, поезд усыпляюще качался, и скоро его должен был разбудить проводник.

«Господи, что за чепуха снилась все это время, надо открыть глаза и сделать глоток холодного чая, который стоял на столе, да, наверняка стоял», — он помнил, что на столе должны быть подстаканник, бутерброд, минеральная вода, деньги.

Как же жарко.

Он разлепил глаза и увидел, что лежит лицом в холодной и мокрой траве.

По коже бегали мурашки. Пахло сырой землей. Была ночь, и вокруг щебетали птицы.

Задрожав от холода, Гельмут поднялся и сел на траву. Спать больше не хотелось. С огромным трудом он вспоминал обрывки того, что было до этого: гостиница, какая-то чертовщина с Кестером (господи, откуда здесь Кестер?), прыжок из окна, да, прыжок из окна, прямо в эту холодную траву.

Он огляделся вокруг и понял, что сидит посреди небольшой поляны в лесу, и над ним черное и чистое небо, усыпанное звездами. Среди деревьев далеко впереди мелькали огни костров, мелкие человеческие фигуры, несколько маленьких изб, едва различимых в отблесках огня. В щебетание ночных птиц стали вплетаться и другие звуки. Это были человеческие голоса — мужские и женские, протяжные, звонкие, они поначалу были еле слышны, а потом стали громче, и они стали сливаться в песню. Ее слова были сперва совсем неразборчивы, но затем Гельмут прислушался и стал понимать, о чем поют эти люди:

Давным-давно в детстве Гельмут слышал эту песню от русских крестьян, но слова ее, кажется, были несколько другими. Он наконец встал, отряхнул с рубашки и брюк грязь и пошел в сторону огней.

Пение становилось все громче и отчетливее. Подойдя ближе, Гельмут различил в отблесках пламени лица белокурых девушек в просторных светлых платьях, кудрявых парней в расписных рубашках и седобородого старика, сидящего на крыльце избы, подперев подбородок палкой.

Когда он вышел из рощи, люди перестали петь и уставились на него с удивленными лицами.

— Ты откуда такой? — полюбопытствовал высокий русоволосый парень в широкой рубахе вишневого цвета.

— Я? — Гельмут растерялся. — Я из Калиновой Ямы.

— А сюда зачем пришел? — Парень уткнул руки в бока и нахмурился, остальные же молча смотрели то на него, то на Гельмута.

— Случайно, — пробормотал Гельмут. — Честно говоря, я не помню.

— Квасу тамошнего перепил небось? — насмешливо сказал парень, и девушки вокруг него захихикали.

— Или пирожков с мясом переел? — подхватил другой, темноволосый и в желтой рубахе.

Девушки вновь засмеялись. Старик равнодушно смотрел на Гельмута и улыбался одним краем губ.

— Ладно, хрен с тобой, — махнул рукой парень в вишневой рубашке. — Звать-то тебя как?

— Олег, — машинально выдал Гельмут.

— Врешь, — ответил парень, глядя ему в глаза. — Ну да ерунда это все. Я Иван. Кстати, я тоже вру, но можешь называть меня так.

— Его Пётр зовут! — засмеялась одна из девушек.

— Не Пётр, а Павел! — захохотала вторая.

— Всю жизнь его Николаем называли! — крикнула третья, и все они расхохотались.

— Зачем пришел-то? — продолжил Иван. — Песня понравилась?