— Бек, — начинаю я, чувствуя необходимость сказать ему, что думаю, что, возможно, влюбляюсь в него.
Он наклоняется, прижимаясь губами к моему лбу. Он делает это так часто, что я уже привыкла. Я так привыкла к этому; мне больно думать о том дне, когда я не почувствую прикосновения его полных губ над своей бровью. — Ш-ш-ш, — говорит он мне в кожу. — Я знаю, Фиалка.
— Знаешь что? — Я хочу спросить.
Я уже собираюсь это сделать, когда он вытаскивает из кармана телефон и смотрит на имя на экране. Я тоже смотрю и вижу имя его отца, светящееся спереди. Одна рука остается на моей щеке, его большой палец рассеянно проводит по моей скуле, когда он отвечает на звонок.
— Привет, пап.
Несколько секунд молчания, пока он слушает, что говорит его отец по другой линии.
— Да, мы будем там через несколько минут. Мы всего в квартале.
Он вешает трубку, сунув ее обратно в карман, и широко улыбается мне.
— Я нервничаю, — признаюсь я, слова вылетают у меня изо рта.
Бек снова переплетает наши пальцы, продолжая наш путь. Мы получаем так много взглядов, в основном от женщин. Они смотрят на нас с любопытной завистью, будто пытаясь понять, как мне удалось заставить такого человека, как он, идти со мной по оживленному тротуару рука об руку.
— У тебя нет причин нервничать. Он останавливается, останавливаясь за толпой людей, пока мы ждем, когда светофор скажет нам, что мы можем переходить улицу.
— У меня есть на это все основания, Бек. Я не была воспитана, чтобы выйти замуж за богача, как любая другая женщина, которую ты привел в свою семью. И я определенно не думаю, что эти девушки также познакомились с твоей семьей, когда встречались с твоим братом.
— Вот в чем дело. Я никогда не приводил женщину, чтобы познакомиться с моими родителями.
Я чуть не спотыкаюсь, когда группа людей переходит пешеходный переход. Единственное, что не дает мне упасть, — это крепкая хватка Бека на моей руке. Как только мы благополучно возвращаемся на тротуар, мое лицо, к счастью, не касается бетона, я смотрю на него с ошеломленным выражением лица.
— Никогда?
Мы останавливаемся перед рестораном. Он поворачивается ко мне лицом, заслоняя мой взгляд от остального мира. Все, что я вижу, это он.
— Никогда. До тебя. До настоящего времени.
— Правда? — с надеждой спрашиваю я.
Он уверенно кивает головой. Он смотрит на меня так, словно ждет, когда я задам бесчисленное количество вопросов, роящихся в моей голове. Я сдерживаю их, зная, что у нас нет времени.
Но позже я, возможно, почувствую себя достаточно уверенно, чтобы спросить его — в надежде, — что, возможно, это вылилось во что-то большее.
— Я дам тебе кое-что получше, — хрипло говорит он. — Я рад рассказать им о нас, Марго. Так что в следующий раз, когда ты обнаружишь, что сравниваешь себя с другими женщинами, не делай этого. Никогда не было никого другой. Только ты.
Он не дает мне места для дальнейших расспросов. Он втягивает меня в ресторан, ободряюще сжимает мою руку и ведет нас к стойке хозяина.
— Мы здесь из-за резервации Синклера, — плавно объявляет он. Хозяйка смотрит на него сверху вниз с признательностью. Я понимаю. Он горячий. Но она могла засунуть язык обратно в рот, прежде чем пустить слюни на все меню. Это было бы вежливо.
— Я провожу вас туда.
Бек вежливо благодарит ее, держа меня за руку, пока нас провожают в заднюю часть ресторана.
Я замечаю родителей Бека раньше, чем они замечают нас. Есть только одна незначительная проблема. За столом не только мама и папа Бека. Мы не будем объявлять о нашей помолвке лицом к лицу только с его родителями.
Мы также объявим об этом Картеру — моему бывшему парню и брату Бека.
Вот дерьмо.
46
Бек
Даже учитывая его случайное появление сегодня утром в офисе, я не ожидал, что Картер появится сегодня на ужине. Семейные ужины не для Картера. Думаю, они тоже не мои, но еще меньше его.