Молоко для вредного ректора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хочу успеть оформить подшивку журналов до занятий, — отвратительно жизнерадостно улыбнулась Джин и придвинула ко мне кофейник, стоявший аккурат возле моей тарелки. — И солнце уже встало, Мередит.

До солнца этим утром мне дела было мало. Вчера я полночи писала характеристики на каждого своего студента, поскольку руководство сочло, что без столь важных документов я никак не могу сеять разумное, доброе и вечное в душах студентов нашей славной академии. В конце концов, что есть человек пред Характеристикой? Ничто, я полагаю.

Итак, чуть ли не до рассвета я заполняла бумаги, пытаясь понять, действительно ли у меня все студенты похожи один на другого, как две капли воды, или же это я под утро просто-напросто перестала соображать. Зато сдам сегодня всю эту муть и буду совершенно свободна.

Преподавательский стол столь ранним утром почти пуст, только я, Джин и Корвус, который, кажется, вообще никогда не спит. Ишь, как зыркает недовольно в мою сторону. Ничего-ничего, смотрите сколько угодно, дон Корвус, меня взглядами не расплавишь.

Зато за столами у студентов дела обстоят куда веселее. Звук голосов студентов сливается в мерный шум, вроде пчелиного жужжания, из которого иногда отдельными вспышками выделяются взрывы смеха. Молодежь, что с них взять. Не познали еще радости утреннего сна, когда часы уже пробили положенное им количество раз, осеннее утро подернулось дымкой тумана, дрожат за окном листья, а ты лежишь, лежишь и лежишь до последнего, зарываешься в теплые одеяла и…

— Донна Маккой, я бы предложил вам для отдыха несколько более подходящие места, но не уверен, что вы способны в данный момент воспринимать информацию.

— Отчего же, — взбодрившись от одного только звука ректорского голоса, ответила я. — Информацию воспринимать я всегда способна, можете не переживать.

В серых глазах мелькнула нескрываемая насмешка. «Переживать? Я? За кого вы меня вообще принимаете, донна Маккой?» — казалось, вопрошали они.

— Надеюсь, что ваши способности не подведут вас и впредь, — только и ответил он, осторожно промакивая губы салфеткой. — Я жду от вас заполненные бумаги, профессор Маккой.

— Разумеется, ректор Корвус, — коротко ответила я и, вежливо кивнув, удалилась.

Прежде чем переходить к занятиям, мне нужно хотя бы пять минут побыть вдали от него, иначе ничем хорошим сегодняшний день не закончится.

Глава 5.

Дон Корвус появился в академии Форише Глас резко и без предупреждения, как бурная гроза, внезапно разрезающая яркое майское небо. Разумеется, мы знали, что рано или поздно кто-то займет эту должность. Когда в конце прошлого учебного года ректор Ластирус скончался от апоплексического удара, мы заподозрили, что без новых лиц среди персонала академии не обойдется. Ну, возникла у нас такая вот мысль. Тем не менее, оставалась надежда, что пришлют кого-то более… кого-то более. В общем, кого-то меньше похожего на Корвуса и больше похожего на человека.

Разумеется, будь наша академия побольше и находись она не на контроле у министерства, было бы проще. Попечительский совет мог бы сказать свое веское слово и ректором бы стал кто-нибудь другой. Судьба, однако, распорядилась иначе. Академия Форише Глас — одно из немногих учебных заведений в стране, принадлежащих государству и контролируемых министерством образования напрямую. Так что да, попечительский совет у нас есть, и нет, он не может влиять на назначение ректоров. Приходится мириться и улыбаться новому начальству.Сама не знаю, почему Корвус на меня так действует, но его невозмутимая физиономия просто выводит меня из себя. Неужели ему настолько все равно? Должны же даже у такого человека как он быть и другие эмоции, помимо вечного презрения к каждому, кто его окружает! Должны ведь?

Постояв немного в нише рядом со столовой — укромное местечко за статуей Даргольфа Поникшего — я тщательно отдышалась, подумала о хорошем и побрела в аудиторию. Сегодня я не просто так встала в столь неприлично ранний час. Нет, у меня на то есть причина. Пришло время моего первого выездного занятия.

Каждый год в сентябре, когда студенты слегка попривыкнут к тому, что учебный год начался, преподаватели смирятся с тем, что да, он таки действительно начался, а осень еще не вступит в свои права, я начинаю выводить своих птенчиков на практику. В академии я преподаю не только заклинания и ритуалы, но и ксенобиологию. На самом деле это не столько ксенобиология, сколько курс о том, как коммуницировать с существами разных видов, какая у них культура и особенности. Названия учебных курсов, разумеется, спускает нам сверху министерство, так что с легкой руки какого-то клерка этот предмет проходит в учебных планах как ксенобиология. Ну, и ладно. Главное, чтобы на лекции не лезли, а уж как назовут, это дело десятое.

Сегодня у нас первый выход в лес для второго курса. Второкурсники это птенчики без перышек, которые уверены, что уже все знают и могут. Шестнадцатилетние юнцы, мнящие себя великими магами. За такими нужно смотреть во все глаза.

о о о

— Не разбредаемся, пожалуйста, господа студенты! — во все горло орала я, вертя головой направо и налево в бесполезных попытках подсчитать, все ли на месте. — Дон Гаредос, вернитесь на тропу и перестаньте левитировать мелкий мусор в волосы донны Первис. Тот факт, что к началу второго года обучения вы освоили тонкое искусство левитации, делает вам честь, но нет необходимости демонстрировать это на одногруппниках. Донна Первис, прекратите бить дона Гаредоса сумкой! Нет, толкаться тоже нет необходимости, тем более, что я все вижу. Замечательно, а теперь идите вперед и, ради всего святого, не сходите с тропы и не топчите цветы. Где-то здесь должна быть полянка со свежим урожаем Циталиус Фортиуса, за который профессор Остерандо с нас всех головы поснимает, если посмеем по нему потоптаться.

— Какого фортиуса? — послышался знакомый шепот.

Альфрик Мезенгард. Кошмар любого преподавателя. Талантливый, любопытный, активный студент, совершенно не умеющий концентрироваться. По отдельности эти качества ничем ужасным не грозят, но вместе… Это гремучая смесь.

— Циталиус Фортиус, дон Мезенгард, — повторила я. — Если не ошибаюсь, это программа третьего курса, но если вам интересно, можете взять литературу в библиотеке или попросить профессора Остерандо рассказать побольше об этом растении. А теперь вернемся к теме нашего сегодняшнего занятия. Дон Кратимитч, не отставайте. Нет, ежевику есть мы сейчас не будем. Даже если она очень спелая, а завтрак был ужасающе давно. Давайте сюда ягоды. Давайте-давайте, — потребовала я.

Студент насупился, но послушно сдал наколдованную кружку с ежевикой. Надо поговорить с профессором Уэсливером. У мальчика определенно талант к чарам. Очень хорошая работа. И почему они всегда делают не то, что нужно? Думается мне, что на занятиях по чарам дон Кратимитч не проявляет такого усердия, как сейчас, когда ему не во что было складывать ягоды, и он менее чем за десять секунд создал превосходный образец посуды.А ягоды хороши. Может, ректору принести немного ежевики? Вдруг растает немножко. Да нет, глупости, такого, как он, ничем не проймешь. Глыба, а не человек.

Глава 6.

Лес пел и шептал. Негромкий гул его состоял из сотни разных голосов. Сейчас бы броситься в его объятия и раствориться, да нельзя. Работа!

Не люблю ранние подъемы, но что-то есть особенное в утреннем лесе. Что-то волшебное и непостижимое. Студенты гуськом брели по тропе, зевая и глазея по сторонам, обмениваясь шутками, замечаниями и, когда думали, что я не вижу, шишками и колючками чертополоха. Я невольно усмехнулась, глядя на эту разношерстную команду. Никакая форма не способна унифицировать подростков. Индивидуальность все равно прорывается сквозь все правила и регламенты.

У Мезенгарда на голове не прическа, а настоящее гнездо из светлых растрепанных волос, словно бы гостеприимно подготовленное для вороны, которую он может встретить на своем пути. Глаза сверкают любопытством, а беспокойные пальцы ощупывают все, что повстречается на его пути — листья, камни, стволы деревьев, спелые, истекающие соком ягоды ежевики. Есть их он не будет, слишком воодушевлен прогулкой — экскурсия по лесу вместо привычных лекций, ну как тут удержаться? — чтобы что-то есть. Он вертит головой, пытаясь впитать каждый дюйм окружающего его мира. Жаден и нетерпелив. Любопытен и азартен. Из него однажды может получиться неплохой исследователь. В свой час.

А вот дон Кратимитч пока и сам не знает, кем он будет и чем хочет заниматься по жизни. Ему едва-едва исполнилось шестнадцать и все, что он знает, это что в двадцать лет, когда он покинет стены академии, у него будет профессия. Какая именно профессия, он пока не задумывается. Сейчас он больше думает о ежевике. Дон Кратимитч сдал мне только одну тару с ягодами,  вторая — небольшой тканевый мешочек, сейчас спрятана в кармане его мантии и мне любопытно, что он собирается делать с ним дальше. Если я увижу на мантии фиолетовые пятна, как те, что уже украшают его некогда белоснежную рубашку, я пойму, что чары непроницаемости дон Кратимитч не наложил. Понаблюдаю пока. Если он все же ухитрился зачаровать наколдованный мешочек, точно придется поговорить с профессором Уэсливером о дополнительных занятиях. Еще бы получилось договориться в обход дона ректора. А то ведь непременно начнет спрашивать, как мы оформили дополнительыне занятия и соблюдается ли техника безопасности. Тьфу! Такой хороший осений день, а я почему-то о доне гоблине думаю! И без того есть чем заняться.

Вот, к примеру, донна Мартинкай ни о какой ежевике не думает. Ей нет дела до ягод. Она занята тем, что ставит подножки Идрису Гогошельду. Длинные каштановые волосы растрепались и цепляются за каждую ветку, а она лишь нетерпеливо отбрасывает их прочь и мчится дальше. Она богиня охоты, преследующая свою добычу. Подол мантии потемнел от влаги, девушка собрала всю росу, она сошла с тропы, желая поскорее догнать Идриса.

Дон Гаредос на некоторое время оставил охоту. Прелести донны Первис позабыты, пока он пытается распушить хвост перед другими студентами. Внимание дам, конечно, важная штука, но и уважение одногруппников необходимо. Особенно, когда ты второкурсник и до выпускного еще так далеко. Сама мысль о том, что предстоит еще много лет учиться с этими людьми, заставляет  действовать, чтобы занять местечко повыгоднее на социальной лестнице.