Цветок смерти, или Правдивая история Рас-Альхага, единственного мага, который умел колдовать без головы (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Альхаг, ты настаивал сохранять наше путешествие в тайне, а теперь собираешься подобрать мальчишку. Да мы ничего не знаем о нем. Вдруг его подослали враги. Позволь, я выпущу ему кишки!

— Спрячь меч в ножны. Парень поедет с нами, — повторил варвар, пресекая дальнейшие споры.

Вот так помимо воли я оказался вовлеченным в эту историю. Меня вздернули в седло, а Браго ухмыльнулся и прошептал:

— Свернешь себе шею — окажешь мне неоценимую услугу.

Стоит ли упомянуть, что прежде волею случая я имел дело лишь со спокойными крестьянскими битюгами? Воины же выбрали коней себе под стать: высоких, широкогрудых, норовистых, бешено вращающих глазами, с ногами мощными и сильными. Верно, Браго хотел запугать меня, но весь страх, на какой только был способен, я уже истратил на варвара, и угроза возымела прямо противоположное действие, удержаться на четвероногом чудовище стало для меня делом принципа.

Теперь я понял, почему гвиноты называли себя наездниками ветров: ведомые варваром, воины мчались, будто все ангелы ада неслись за ними по пятам. За день я успел намаяться так, что даже на мысли о побеге не оставалось сил. Да и далеко ли мог я убежать на своих двоих от всадников? Я кулем свалился с коня, которого про себя окрестил Браго, ибо с этим зверем мы питали друг к другу стойкую взаимную ненависть. Откатившись подальше от копыт, я проваливался в забытье — бездонное, как подведенные углем глаза варвара.

Эти глаза преследовали меня во сне. Казалось, своим взглядом Альхаг вытянул из меня душу и запаковал среди своих переметных сумок, ожидая, когда можно будет найти ей применение. И в отдалении от тела душа металась, и стенала, и молила о вызволении. Проснулся я совершенно разбитым, взобрался в седло и бешеная скачка продолжилась. Села и веси, поля и леса сменяли друг друга, не успевая запечатлеться в памяти, все одинаково размытые и будто бы нарисованные, реальностью же сделались дробный стук копыт, свист ветра в ушах и поводья в сведенных судорогой пальцах.

Вечером воины остановились на постоялом дворе. Это было неожиданностью, поскольку прошлую ночь мы провели под открытым небом. И это означало возможность побега. В своей способности скрыться среди домов от кого угодно я не сомневался. Альхаг и прочие отправились трапезничать, меня же оставили на конюшне. Благоразумие подсказывало, что лучше дождаться ночи, когда постояльцы отправятся ко сну. Однако напрасно я внял гласу рассудка. Еще не успела посеребрить небосклон Ночная Госпожа, как в конюшню заявилась Сагитта. Масляная лампа в руках колдуньи качалась и разбрасывала по стенам причудливые тени. В этом колеблющемся свете пучки трав превращались в зазубренные гребни драконов, а высохшие колосья мнились отвратительными многолапыми насекомыми. Я прикинулся спящим.

Следовало ожидать, что церемониться со мной не станут. Женщина присела на корточки и затрясла меня за плечо:

— Поднимайся!

Игра теней породила и еще одну удивительную метаморфозу: колдунья выглядела юной и нежной, сгладилась резкость ее черт, исчезли суровые складки у рта. Ровную и нежную кожу согревал легкий румянец. У Сагитты были высокие скулы и брови вразлет, темные глаза под острыми стрелами ресниц. Волосы цвета воронова крыла растрепались после дороги.

Я поймал себя на том, что через расстегнутый ряд пуговиц смотрю в вырез мужской рубахи. Сагитта не заметила моего взгляда или не придала ему значения.

— Пойдешь со мной.

— Ты покажешь мне райские кущи? — не удержался я от наглого выпада. Сама виновата, запахнулась бы, бесстыдница! Хотя какой скромности можно ожидать от женщины, путешествующей в компании пятерых мужчин?

— Альхаг приказал тебе вымыться.

— Чтобы чистым подать к столу?

Я шутил, но мне сделалось неуютно. Кто их знает, варваров-душегубов, а вдруг и вправду сожрет? Зачем бы еще ему распоряжаться о моем туалете?

Сагитта не удостоила меня ответом. Молча развернулась, двинулась к выходу, не сомневаясь, что я последую за ней. Я и пошел. Темные лошадиные силуэты равнодушно жевали своих драконов с многоножками и фыркали мне вослед. Им хорошо было фыркать, их-то жрать никто не собирался!

Женщина повела меня через общий зал наверх, в одну из комнат для постояльцев. Не будь я взволнован, мне бы здесь понравилось. Комната была несравнима с той берлогой, которую мы с ребятами привыкли называть домом. По правую руку, у стены располагалась настоящая кровать, застланная хрустящим накрахмаленным бельем, с подушками и матрасом, набитым свежим сеном. На небольшом столике напротив громоздились медный кувшин и таз для умывания, за ними отыскалось место для зеркального стекла, отражавшего в отличие от моего блюда светло и четко. Посреди комнаты ждала наполненная водой бадья, от которой валил густой пар.

Сагитта кивнула на кровать:

— Чистая одежда, — и вышла.

Эта обстановка — сразу видно, не из дешевых, и горячая вода, и сменное платье вырвали меня из сонного оцепенения, вызванного усталостью. Некоторые господа любили, когда мальчишки мылись ароматным мылом и облачались в чистое.

Дальше откладывать бегство было опасно. Я огляделся. Не сомневаюсь, что Сагитта далеко не ушла, небось, стережет у двери. Остается окно. Ну, уж этого умения мне не занимать! По-кошачьи я приблизился к окну. Оно выходило в глухой внутренний двор, однако при должной сноровке, цепляясь за трещины в камнях и оплетавшую стену растительность, можно было выбраться на крышу и перепрыгнуть оттуда на соседний дом с каменными горгульями. Любые горгульи лучше участи живой игрушки колдуна!

Я поставил ногу на раму.

Страшным ударом, пришедшим из ниоткуда, меня зашвырнуло обратно. Ощущение было как в детстве, когда меня лягнула лошадь, к которой по глупости я подошел чересчур близко. Я потер виски. Глянул на бадью, на аккуратно сложенную стопку одежды, потом на окно и снова на бадью. Жизнь научила меня верить в худший из возможных раскладов. Приятели рассказывали об одном любителе чистеньких мальчиков, который раскаленным кинжалом вырезал на их коже свои инициалы. Когда же мальчишки пытались бежать, он неизменно возвращал их, указывая стражам на свою метку.

Я представил разлапистую руну Альгиз у себя на спине, и это укрепило мою решимость. Я опять подошел к окну, выглянул с опаской. На улице было темно и тихо. Легкий ветерок ерошил мне волосы. Ободренный спокойствием, я свесился по пояс, скрестил наудачу пальцы. А потом я словно миновал незримую черту. В этот раз тряхнуло жестче, через комнату я отлетел к двери, где и лишился сознания. Когда я очнулся, во рту было солоно, а из носа капала кровь. Передо мной стояла Сагитта.

— Так и думала, что попытаешься сбежать. Разве помыться сложно? От тебя же разит как из сточной канавы!

— Я не цветок, чтобы меня нюхали, — огрызнулся я.

Колдунья протянула мне кусок ткани:

— Вытри кровь.