На верхней площадке Павла рапортом встретил Федор Ушаков в парадной форме.
Павел меланхолично взмахнул перчаткой:
— Достаточно представлений, покажите нам корабль.
Они двинулись по правому борту к полубаку. Отдраенная с песком палуба блестела.
«Не все так худо, как я предполагал, — подумал Павел, — палуба выглядит нарядней, чем паркет в Эрмитаже. Однако вот и непорядок». Цесаревич ткнул тростью в свернутый и подвязанный к нижней рее мачты парус.
«Еще что?» — мелькнуло у Ушакова.
— Как же вы с таким старьем плаваете? — язвительно ухмыльнулся Павел, указывая на солидную, аккуратно пришитую заплату.
У Ушакова отлегло, он улыбнулся краешком губ:
— Сие, ваше величество, обыденно для корабля. Самые лучшие паруса, есть намного хуже.
— Почему так? — раздраженно спросил Павел.
— Шквалы и штормы свое дело вершат. Положено иметь два комплекта запасных, однако казна и одного не отпускает.
Наследник, нахмурившись, пошел дальше. Всюду виделся порядок, чистотой дышала палуба, все было пригнано и на месте…
У трапа Павел задержался, поманил Ушакова:
— А ты никак меня запрошлым годом на «Штандарте» из Петербурга в Раниенбаум доставлял?
— Ваше высочество, точно так! — Ни один мускул не шевельнулся на лице Ушакова. Павел хмыкнул.
— Пойдешь с нами на флагман. — Цесаревич проворно сбежал по трапу.
На «Исидоре» нижнюю площадку трапа устлали коврами. Опять же два матроса подхватили Павла. Вслед за наследником легко вспрыгнул Сухотин, а матросы принялись высаживать свиту. Дамы слегка повизгивали, но матросам было в привычку обращаться с женщинами без особых церемоний. Командир наказал главное — чтобы не замочить юбки, а что это за особы — они не ведали…
Оставив свиту на шканцах, в креслах у накрытых столов, Павел с командиром, Сухотиным и Ушаковым пошли по верхней палубе.
На «Исидоре» паруса зияли прорехами, в которые цесаревич просовывал свою трость. У вант фок-мачты он задержался. Она из вантин в месте разрыва была соединена сплеснем, но не аккуратно, торчали концы.
— Что за лохмотья? — ударил тростью по сплесню Павел. — И вообще такелаж слабо обтянут.
Они тронулись дальше, наследник все больше раздражался — и палуба плохо выдраена, и медяшка не блестит.
— А щи кислые у тебя есть? — вдруг повернулся он к Сухотину.
Адмирал глянул на командира. Тот от неожиданности обомлел и пролепетал:
— Полдюжин котлов сварены, ваше высочество.
— Тащи скорей, — обрадовался Павел и зашагал на шканцы.
За столом Ушаков оказался против цесаревича. Тот смачно чавкал, уплетал горячие щи и все пытал Сухотина:
— Не многовато ли матросов на эскадре?
Сухотин слегка поперхнулся.
— Некомплект, ваше высочество, более семисот человек…
Павел, продолжая есть, удивленно поднял брови.