Адмирал Сенявин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сенявин взглянул на Малеева, офицеров, с благоговением смотревших на него, и непроизвольно ему передалось их волнение.

Малеев читал долго, видимо, сочинял адрес не один человек. В эти минуты и Сенявину, и стоявшим бок о бок с ним офицерам вспоминалось многое…

«…Изъявить ли вам наше почтение, нашу любовь? Но они давно уже обитают в сердцах наших и вам известны…»

Откуда-то сзади Малееву передали красивую серебряную с узорами вазу. Четыре змеи, как символы мудрости, обвивали ее, упираясь головами в широкий золотой пояс.

Малеев взял вазу:

— Просим вас, ваше превосходительство, чтоб приняли сей подарок от нас благосклонно и не сочли его за лесть.

Прежде чем передать вазу, Малеев зачитал гравировку на золотом поясе:

— «Вице-адмиралу и кавалеру Дмитрию Николаевичу Сенявину российскими офицерами на эскадре, под главным его начальством находящимися, во изъявление своего к нему усердия, любви и благодарности, 1809 года».

Сенявин взял вазу, поставил ее на стол и обнял Малеева. Офицеры радостно зашумели, а Малеев поднял руку:

— Дмитрий Николаевич, еще слова нашего признания вам.

Вперед вышел Броневский:

Не успел Броневский закончить, как в тишину кают-компании ворвался полуденный звон корабельного колокола — рынды. Он звал экипаж обедать. Последний раз перед дальней дорогой на Родину…

Завершилась четырехлетняя сенявинская эпопея.

Затяжные бои с французами на побережье и архипелагах Адриатики подтвердили силу русского оружия. Боевое братство с черногорцами сроднило экипажи кораблей, солдат с гордыми и отважными людьми.

Ни разу российские моряки не уступили неприятелю. На море русская эскадра полностью овладела положением и выиграла все стычки с французами.

Не раз французы спускали свои знамена перед андреевским стягом.

Не менее важные победы, при страшной неразберихе в правящем Петербурге, одержал Сенявин, сражаясь с дипломатами австрийскими и французскими, отбиваясь при этом от наскоков высоких российских посланцев. Дважды бил и громил турецкую эскадру у Дарданелл и Афона.

С честью выдержал испытания военной судьбы в безнадежном, казалось, положении в Лиссабоне.

Сохранил корабли и людей, не уронил престиж России.

Опала и немилость

Всесильный властелин Европы, перед которым трепетали короли и императоры, не сумел привести к покорности русского адмирала. Тогда Наполеон окольными путями дал понять Александру, что Сенявина надо проучить.

Едва Сенявин ступил на берег в Риге, ему сообщили: «Государь император не склонен принимать вас ко двору». Так обычно извещали в Петербурге об опале… Александр не пожелал видеть адмирала. Во-первых, была просьба «брата» Бонапарта. А потом — как можно венчать лаврами победителя Сенявина в то время, как сам он несся быстрее русака, спасаясь от позора в Аустерлице…

Здесь же Сенявин вскоре узнал, что два года назад по собственному прошению — «отягощен духовной и телесной болезнью», а попросту — гонимый завистниками уволился от службы адмирал Ушаков. Вернувшись с эскадрой из Архипелага, он в душе питал надежду на достойную его званию и опыту должность. Для этого были основания.

«Русские моряки, — вспомнит о черноморцах военный министр Милютин спустя столетие, — могут гордиться кампанией 1799 года, не только на своей стихии, но в действиях сухопутных оказали они отличную храбрость, распорядительность и везде исполнили свой долг. Сам Ушаков приобрел себе прочную славу». И только не приметили этих заслуг ни новоявленный монарх, ни его присные. Нашли ему на Балтике должность командующего на гребном флоте, а потом перевели начальником береговых команд. Такого унижения Ушаков не стерпел.

«…Более сорока кампаний сделал на море, две войны командовал Черноморским линейным флотом против неприятеля, был во многих флотилиях с пользою… — писал он в прошении об отставке. — Ноне же при старости лет моих отягощен душевной и телесной болезнью и опасаюсь при слабости моего здоровья быть в тягость службе и посему всеподданнейше прошу, дабы высочайшим Вашего Императорского Величества указом поведено было за болезнью моей от службы меня уволить».

Получив прошение Ушакова, Александр, уловив в нем явную горечь и досаду, спросил Чичагова:

— В чем заключается душевная болезнь его? Наверное, ее облегчить возможно? Разузнайте.

Не смог допытаться Чичагов, Ушаков не снизошел до объяснений и ответил царю: «Душевные чувства и скорбь моя, истощившие крепость сил, здоровья, Богу известны — да будет воля Его святая».

Сенявин знал, что от несправедливости высочайшей страдали и Суворов и Кутузов.

Не ждет ли его такая же судьба?