Адмирал Сенявин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Господа, каждый из вас никоим образом не должен упускать случай атаковать неприятеля с кратчайшей дистанции. Ежели сосед будет иметь случай помочь вам, то посторонитесь, но отнюдь не далее картечной дистанции. — Размеренно вышагивая по толстому ковру, Сенявин продолжал: — Всегда, господа, вы обязаны употребить все искусство ваше, чтобы схватиться с неприятелем на абордаж и при том не думать, что он вдруг сожжет вас.

Закончив разбор сражения, адмирал пригласил всех к чаю, напомнив, что завтра все должны закончить ремонт.

Сенявинские умельцы голыми руками привели в порядок корабли за два дня. Турецкие корабелы на великолепных верфях залатывали истерзанные корабли Саида-Али целый месяц.

В конце мая на эскадру пожаловали два гостя из Петербурга для переговоров с Портой — французский эмигрант, статский советник Министерства иностранных дел Поццо-ди-Борго[70], корсиканец и друг детства Наполеона. Даже Чичагов высказался о нем как об «авантюристе, неизвестно откуда появившемся и неизвестно в чьих интересах действующем». Чичагов настаивал поручить миссию переговоров Сенявину. Царь категорически отверг это: «Мне трудно предпочесть Сенявина, когда вы сами признаете его ниже своего поста даже единственно в морском отношении и когда он дал нам убедительные доказательства недостатка логики». Строптивый адмирал дважды отверг царскую «логику», а заодно и чичаговскую и оказался правым на деле…

Вместе с Борго прибыл молодой чиновник Константин Булгаков, сын старинного знакомого[71] Сенявина, бывшего посла в Турции. Его помнил Дмитрий Николаевич еще ребенком и потому принял очень тепло. Булгаков обрадовал адмирала:

— Батюшка вам кланяется и велел передать на словах, что в семье у вас все благополучно, Тереза Ивановна и детки здоровы.

Радостная весть взволновала адмирала. Скоро два года, как покинули родину он и его офицеры. Лишь однажды, с Игнатьевым, получили письма.

Разместив Борго, он привел молодого Булгакова в свою каюту.

— Располагайтесь, Константин Яковлевич, в моих апартаментах.

Булгаков, удивленно озираясь на изящную отделку, смутился: каюта флагмана была намного лучше той, где остановился Борго.

— Сие мой вам подарок, в знак уважения к вашему родителю, — успокоил его адмирал, — и, кроме прочего, пускай вам запомнится пребывание на кораблях русского флота. Когда еще такой случай выпадет.

Пока из каюты переносили его вещи, Сенявин расспрашивал гостя о последних столичных новостях. Он знал, что, еще затевая войну с Турцией, император оглядывался на Наполеона. Теперь военные действия, которые русская армия вела против турок, ограничивали ее возможности противостоять Наполеону. Булгаков поделился подробностями январского сражения у Прейсиш-Эйлау[72].

— Мне пришлось накануне масленицы быть в театре, когда пришли первые известия о победе Беннигсена, — с увлечением рассказывал он. — Там впервые Бонапарт повстречался с русской армией. Говорили, что его едва не сразили ядра русских пушек. Много там полегло французов, но не менее и наших войск. — Булгаков замолчал, а потом, вспомнив, добавил: — Бонапарт, однако, посчитал себя победителем, но стойкость наших солдат его поразила. Он не терял прежде столько войск и потому мрачно сказал: «Это не сражение, а резня».

Давно уже унесли вещи Сенявина в соседнюю каюту, а он все не уходил, с интересом слушал и расспрашивал гостя.

— Нынче государь должен быть в армии. — Булгаков оживился. — Все надеются, что в этой кампании решится судьба Бонапарта. Для способствования сему государь желает замирение султану предложить, — Булгаков несколько смешался, — впрочем, ваше превосходительство меня извинит. Сие сообщить вам обязанность советника Борго.

Борго, оказывается, уже разыскивал Сенявина, чтобы сообщить о назначении своего визита.

— Государь дал мне полномочия на переговоры с единственной целью — восстановить мир между нами и империей Оттоманской. Суть этих договоренностей — оставить в силе все прежние наши трактаты с Портой. — Борго говорил быстро, временами вскидывая глаза на собеседника, как бы желая удостовериться в действенности своего красноречия. Он был наслышан в Петербурге об искушенности Сенявина в дипломатических вопросах. — Посему всякое предприятие к завоеванию Порты будет нынче противно намерениям его величества.

«Стало быть, — размышлял, слушая советника, адмирал, — отныне паруса долой и становиться на мертвые якоря?»

— Его величество предписывает договориться с турками об их разрыве с Наполеоном.

«Хорош же ты француз, коли печешься против своего отечества. Завтра от тебя можно ждать всякой пакости». Сенявин неприязненно следил за мимикой Борго, а тот бойко продолжал:

— Надобно, ваше превосходительство, безотлагательно направить гонца к турецкому адмиралу, дабы он сообщил султану о наших полномочиях. И еще, — заговорщицки пояснил Борго, — крайне желательно всеми средствами довести до турецкого населения слухи о нашей мирной миссии.

Борго многое сказал и ушел спать, а дипломатией пришлось заниматься адмиралу. До глубокой ночи, изредка усмехаясь, сочинял он послание своему вчерашнему неприятелю:

«Господин адмирал, имею честь довести до сведения, что прибыл уполномоченный сделать Высокой Порте дружественные предложения от имени Его Величества, моего августейшего Государя. — Как бы это похитрее и покороче? — Я уверен, что ваше превосходительство сделает все, что только может способствовать столь желанному сближению. Прошу вас уведомить меня вскорости о ваших намерениях».

Утром Сенявин отправил письмо со шлюпкой.

— Станете на якорь под белым флагом у входа в пролив, — наставлял он Качалова. — Пошлите на берег шлюпку с пленным турком. Ждите два дня ответа. Ежели получите раньше, немедля доставьте ко мне.

Два дня крутился на якорном канате «Шпицберген» и возвратился, не дождавшись ответа.

— Вот вам и турецкие штучки, — сердился Сенявин, — будут беспременно волочить время к своей выгоде.

Советник просил послать напоминание. Спустя неделю пришел ответ Саида-Али.

«Достопочтенный, всемилостивейший командир русского флота Дмитрий Сенявин, кланяюсь вам и спрашиваю о состоянии вашего здоровья, — льстил капудан-паша. — Первое ваше почтенное письмо мною получено. Я нашел нужным препроводить его к моему священному правительству… Я не премину сообщить вам ответ, который я ожидаю по этому случаю».

Борго удовлетворенно потирал руки: «Главное сделано, письмо у султана». Сенявин же, вспомнив миссию Дукворта, недовольно проговорил:

[70] Поццо-ди-Борго Карл Андрей (1764–1842) — русский дипломат, родом с Корсики, на русской службе с 1803 г. После Отечественной войны был посланником в Париже и представлял Россию на Венском конгрессе.

[71] Булгаков Яков Иванович (1743–1809) — русский дипломат, в 1781–1789 гг. был посланником в Константинополе, добился, что Турция признала присоединение к России Крыма, Тамани и земель по реке Кубани, с 1790 г. — посланник в Варшаве.

[72] Сражение у Прейсиш-Эйлау состоялось 26–27 января 1807 г., русские войска отразили атаки наполеоновских войск.