– На весь аул земли не больше, чем снега на июль, – сказал старик. – Но мы привыкли. Нам хватает. Я сведу тебя к их участку. А хадзар их ты уж и так знаешь…
Хамыц поблагодарил. Вслед за ним поблагодарили и братья. Прислуживавший паренек плеснул араки в рога. Поверх пирогов уже дымился шашлык. В помещении было тесно, и время сюда не вмещалось. Оно трудилось за порогом и подносило в дом плоды своих дел. Скоро закат прикроет небо и позовет новую ночь. Только ей не сменить предыдущую.
– Поздно уже, – сказал Хамыц.
– Мой дом – твой дом, – отозвался хозяин.
Хамыц покачал головой.
– Дела ждут.
Старец помолчал, но возражать не стал. Потом передал гостю почетный бокал. В комнату вбежал хозяйский сын и, выжидая, замер у стола. После того как Хамыц произнес тост и отпил из рога, старик кивнул и разрешил сыну сказать.
– Мы словили их мальчишку. На кладбище прятался. Сослан с холма заметил. Мы словили его. Он на дворе.
Ярость вернулась и заныла в суставах. Хамыц с трудом отвел в сторону поспешность вместе с пустым рогом и поднялся, как положено, только после хозяина. Они вышли из хадзара.
Мальчишку держали сзади за руки, и он уже не вырывался. Пыли на нем было столько же, сколько и страху.
– Где коня оставил? – спросил Хамыц и подумал, что мальчишка все-таки старше его сына.
Тот смолчал, и тогда человек за спиной с силой тряхнул его за плечи.
– У меня нет коня.
Хамыц заставил его поднять ногу и внимательно осмотрел арчита. Затем приказал:
– Снимай.
Мальчишка медленно наклонился и скинул обувку.
– Пятки, – сказал Хамыц. – Покажи пятки.
Тот повиновался, и страху в глазах уже было больше, чем пыли на одежде.
– Отец его умер позапрошлой весной, – сказал старик. – Он был достойным человеком.
– Теперь они вернутся, – сказал Хамыц.
Старик покачал головой.
– Ни отца, ни матери. Под сель угодили. Тем незачем возвращаться. Воры в капкан не попадают. Сходи к тропе, – велел он сыну. – Приведи коня.
– Они должны вернуться, – сказал Хамыц. – Все же они горцы. Дам им три дня. Трех дней достаточно.
Старик пожал плечами. Мальчишка не сводил с Хамыца глаз. Сумерки заглушили половину отпущенного на сутки света. В стороне дышали угли от костра.
– Через три дня ты убьешь меня? – спросил мальчишка.
– Не здесь, – сказал Хамыц. – Все будет по правилам.
– Небо возвратило тебе коня, – сказал хозяин.
– Одного. Их было пять. И нас пять братьев. Даю им три дня.
– Небо возвратило тебе коня руками мальчишки.
– Верно. Коня я оставлю, а мальчишку отпущу обратно на небо, если оно не вернет всего, что забрало. Или законы адата не оно нам установило? Не небо?