– Харрисом?
– Он мой сосед. – Я протянул руку: – Арье Иден.
– Какое библейское имя. А английское у тебя есть?
– Я им не пользуюсь.
– Но оно существует?
– Да, – осторожно произнес я, – Эндрю.
– Эндрю Иден, – проговорил он, – годится.
– А тебя как зовут? – смущенно помолчав, спросил я.
– Эван Старк, – он наконец пожал мне руку, – рад познакомиться.
– Я слышал о тебе.
– А я слышал, ты знаток Шекспира. Какая у тебя любимая пьеса?
Я закусил губу, напустил на себя невозмутимость, не зная, то ли радоваться, что обрел единомышленника, то ли насторожиться.
– А что?
– Просто интересно.
– Ну, “Антоний и Клеопатра”.
– “Порфиру мне подай. Надень корону, – процитировал Эван. – Бессмертие зовет меня к себе”[83].
Я впился в него взглядом.
– Почему ты это сказал?
– В смысле?
– Почему ты выбрал именно эту цитату?
– Не знаю, она всегда мне нравилась. В ней говорится и о том, что значит быть человеком, и о наших желаниях. – Он с любопытством взглянул на меня: – А почему ты спрашиваешь?
– Нипочему, просто так. – Я решил не упоминать, что не раз использовал эту фразу в сочинении, которое подавал вместе с заявлением в ешиву, и даже вынес ее в заглавие. – А у тебя какая любимая?
– “Лир”. Но ничто не сравнится с сонетами.
– Правда?
– Мне их читала мама, когда я был маленький, – пояснил он. – “Ни Марса меч, ни битвы пламена преданья о тебе не изведут. Ты будешь вечно шествовать вперед, забвение и смерть переборов”[84]. Эти строчки меня убаюкивали. Странно, правда?
– Да, – ответил я, догадываясь, что меня проверяют, хотя и не понимал, в связи с чем. Я вновь беспокойно оглядел толпу, выискивая Ноаха, мне хотелось, чтобы кто-нибудь – кто угодно – увел меня прочь. – Странно.
– Выпей. – Эван протянул мне стаканчик, на этот раз настойчивее. – А то ты так озираешься, что мне даже неловко.
– Нет, я…
– Давай, Иден. За новую дружбу, подкрепленную бодрящей жидкостью.
– Я за рулем.
[83] У. Шекспир. “Антоний и Клеопатра”. Перевод М. Донского.
[84] У. Шекспир. Сонет 55. Перевод А. Финкеля.