— Ты отвлекаешься, — оборвала она меня, и моя ухмылка стала шире.
— Поверь, мое внимание полностью приковано к тебе, — я позволил взгляду блуждать по ее изгибам, и к тому времени, как я вернулся к ее лицу, она закатила глаза. К черту мое бесполезное тело. Если бы у меня был доступ к способностям моего Ордена, она бы уже упала к моим ногам.
— Значит, кроме стукача, который тебя сдал, других доказательств того, что это сделал ты, не было? — спросила она.
— Ничего. Я спрятал оружие как профессионал. Оно, наверное, все еще в моей старой камере внутри задней ножки нижней койки. Я выдолбил ее, используя только монету и собственные ногти. Кстати, какой ублюдок забрал мою камеру? Это был Рэндал? Сука Рэндал…
— Ну, я не знаю, какая у тебя была камера, — сказала она с позабавленной улыбкой.
— Это легко запомнить. Номер один, — сказал я мурлыкая. — Блок А. Верхний этаж, очевидно.
— Значит, если я смогу достать орудие убийства и подложить его кому-нибудь другому… — она невинно пожала плечами, но что-то подсказывало мне, что этот одуванчик вовсе не был невинным. Это был такой одуванчик, который трахал чертополох и развлекался с ядовитым плющом.
— Ты в том же блоке? — спросил я.
— Нет, — она снова пожала плечами, и я издал гравийный смешок.
— Тогда удачи тебе в этом задании, медовый пирожок. В другие камеры ты попадешь только в том случае, если тебя переведут. А переведешься ты только если обратишься к Начальнице тюрьмы, а Начальница тюрьмы только…
— Тебе следует мыслить нестандартно, Син, — снова оборвала она меня, придвинувшись ближе. — Но, наверное, это трудно для тебя, когда ты заперт в коробке. Она постучала по двери, и я наклонил голову, мой взгляд упал на пудинг.
— Я дал тебе, что ты хочешь. Теперь дай мне мою награду, — я снова потянулся за пудингом, и на этот раз она охотно отдала его.
Я выхватил его, прижимая к груди как настоящий Голум30. Мое.
Сексуальная улыбка завладела губами мисс Ответ-На-Все-Мои-Мечты, и она стала нравиться мне гораздо больше. Черт возьми, была одна вещь, в которой я нуждался больше, чем в этом чизкейке. То, ради чего я готов был отрезать конечность. Но мои цепкие пудинговые ручонки не выиграли мне бонусов. Так что мне оставалось быть полным придурком по этом поводу.
Она придвинулась ближе к люку, чтобы заглянуть внутрь, и я выпрямился, разглаживая выражение лица, и засовывая пудинг в карман треников. Сложив руки на груди, я поиграл мышцами.
— Я согласен сотрудничать и облегчить тебе все это дело, но только если ты дашь мне кое-что взамен.
— Что еще? Я только что дала тебе пудинг! — она нахмурилась, и я постучал пальцем по губам.
— Поцелуй меня, котенок. Освободи меня на несколько секунд своими яблочно-красными губами.
Мое горло сжалось, когда ее взгляд упал на мой рот, и я больше всего на свете пожелал использовать форму моего Ордена. Чего желала эта кошечка? Я бы дал ей ту марку кошачьей мяты, которая ей нужна. Но прямо здесь я мог быть только одним — самим собой. И это было недостаточно хорошо.
— Обещаешь, что будешь сотрудничать? — она изогнула бровь, придвинувшись еще ближе.
Юпитер, должно быть, был в моем гороскопе сегодня, потому что я был одним счастливым сукиным сыном.
Я заинтересованно кивнул, прижавшись всем телом к двери, подняв руки над головой и вцепившись ногтями в холодное железо. Мне нужно было тепло тела, вожделение и страсть. Я умру, если не получу их в ближайшее время.
Она наклонилась вперед, ее ресницы бросили тень на щеки, ее веки стали тяжелыми, а дыхание порхало над моим ртом. На вкус она была как сахар и надежда, и это еще до того, как ее рот оказался на моем. Мог поспорить, что вкус у нее был греховный. А если и нет, то я знал один хороший способ, как вложить грех в нее.
Я застонал от нужды, прижимаясь к двери. Мой член увеличился, балансируя на грани боли, когда я не дал ему места, отказываясь сдвинуться и на миллиметр. Я должен получить этот поцелуй. Отказаться сейчас от ее губ было бы для меня проклятием. В этот момент я не мог придумать, чего бы я хотел больше, чем просто прикосновения моего языка к ее, моей щетины к ее гладкой коже, тепла ее плоти на моей.
— Двенадцать! — голос офицера Кейна расколол воздух пополам, и ее с воплем оттащили от меня за волосы.
— Нет! — закричал я, выбросив руку через люк, пытаясь дотянуться до нее.
Дубинка Кейна ударила меня по предплечью, и я с ревом ярости отдернул руку обратно. Его оскаленное лицо появилось в поле зрения. Он потянулся к люку, и я потерял ее из виду.
— Подожди! — я бросился вперед как раз в тот момент, когда люк захлопнулся. Я хлопнул ладонью по двери еще раз, и еще, чистая ярость пронеслась по моему телу и захватила меня в свои объятия. — ВЕРНИ ЕЕ ОБРАТНО!
Шаги удалялись от меня, и паника зажгла мое сердце.
— Подожди — как тебя зовут?! Скажи свое имя!