Кейн зарычал, наклонившись, чтобы встретиться с моим взглядом.
— Расскажи мне, что ты об этом знаешь, Двенадцать.
— Зачем?
Между нами прошло бесконечное мгновение, в течение которого я отказывалась произнести хоть слово, а он пристально смотрел на меня.
— Возможно, я тоже заметил некоторые вещи о заключенных, помещенных в Психушку, — наконец произнес он низким голосом.
— Правда? — вздохнула я, придвигаясь ближе к нему.
— Правда. Так почему бы тебе не рассказать мне, что известно тебе, и я окажу тебе такую же любезность?
Я смотрела на него еще одно долгое мгновение, недоверие наполняло мой взгляд, пока я держала язык за зубами.
— Ладно, — прорычал в конце концов Кейн. — Я расскажу тебе то, что знаю первым.
Джекпот.
— Есть что-то странное в том, как они ведут дела в Психушке. Они даже не пускают меня внутрь, а единственный человек, который выше меня в этом месте — сама Начальница.
— Так ты думаешь, они что-то скрывают? — осторожно спросила я. Если он раскусит меня сейчас, то я больше ничего от него не добьюсь.
— Зачем держать все в секрете, если им нечего скрывать? — пробормотал он, и я пожевала губу, размышляя об этом.
— Может быть, они просто пытаются защитить частную жизнь заключенных… Или, может быть, они не хотят, чтобы люди знали, что то, чему вы подвергаете нас здесь, вынуждает фейри срываться, — предположила я.
— Что это значит? — прорычал он.
— Если заключенные теряют рассудок только потому, что мы слишком сильно оторваны от наших Орденов и магии, то это выглядит не очень хорошо, не так ли? Это наводит на мысль, что с нами плохо обращаются.
Кейн рассмеялся.
— Ты не понимаешь, да? Вас отправили сюда гнить. Правителям Солярии плевать на вас. Тебе повезло только в том, что смертные казни запретили после гибели Дикого Короля. В период его правления было столько кровопролития, что народ потребовал положить этому конец, и Небесные Советники уступили. Но это не значит, что им вдруг стало дело до отбросов земли, убийц и насильников, которых они сюда засылают. Всем наплевать, если вы все сойдете с ума и будете заперты в мягких камерах до конца своего жалкого существования. Как ты думаешь, почему это место было вырыто под землей?
— Чтобы труднее было сбежать?
— Нет. Потому что здесь, внизу, о вас легко забыть. С глаз долой, из сердца вон. Никого не волнует, что случится с каждым из вас здесь. Они просто хотят забыть о вашем существовании, — прорычал он, его глаза загорелись от веры в эти слова.
— Наверное, да, — согласилась я, хотя во рту остался горький привкус. — Но это значит, что существует какая-то другая причина для такой секретности… — я придержала язык, ожидая, что еще он может рассказать или предположить о Психушке.
— Мы не общаемся с персоналом и даже не знаем их имен. И каждый раз, когда заключенный попадает в их систему, мы больше никогда о нем не слышим, — прорычал Кейн, явно раздраженный этим фактом.
— То есть, никто никогда не возвращался? — вздохнула я. Я надеялась, что смогу хотя бы попытаться вернуть Сук в общий блок, если ее изолируют, но похоже, что этот план может зачахнуть и умереть.
— Никогда. И то, как Начальница стережет то место от нас… подозрительно.
— Почему? — спросила я, слегка наклонив голову, чтобы обеспечить ему лучший вид на мое горло, поскольку мой пульс колотился о кожу.
Его взгляд на мгновение коснулся моей шеи, затем скользнул по моему рту и вернулся к глазам.
— Она никогда не позволяет никому из нас переступить порог. Оправдания, которые она приводит, в лучшем случае скудны. Там явно происходит что-то еще, и…
— Что? — спросила я, придвигаясь к нему ближе, пока он колебался.
— У нас здесь довольно много смертей, — медленно произнес Кейн. — И поскольку многие из наших заключенных — отбросы, у них зачастую нет никого, кому было бы на них не наплевать.
— Я не понимаю, какое это имеет отношение к…