Дао Дзирта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Такое оружие вселяет ужас в сердце настоящего воина, и не потому, что он боится стать его жертвой, и даже не потому, что он боится, что однажды оно заменит его. Такое оружие вызывает ужас, потому что истинный воин понимает: пока человек учится владеть мечом, он также должен учиться тому, зачем и когда его применять. Наделять силой мастера оружия кого угодно, без усилий, без тренировок и доказательств того, что уроки усвоены, значит отрицать ответственность, которая приходит с такой силой.

Конечно, есть волшебники и воины, которые совершенствуют свое ремесло, не научившись той эмоциональной дисциплине, которая должна ему сопутствовать, и, безусловно, есть те, кто достигает большого мастерства в любой профессии в ущерб всему миру - Артемис Энтрери является идеальным примером - но такие люди, к счастью, редки, и в основном потому, что их эмоциональный недостаток обнаруживается в самом начале их карьеры, и это часто приводит к довольно резкому падению. Но если последователь Гонда добьется своего, если его ошибочное представление о рае воплотится в жизнь, то все годы обучения будут мало что значить. Любой дурак может взять в руки аркебузу или другое мощное оружие и уничтожить опытного воина. Или любой ребенок может воспользоваться магической машиной Гонда, воспроизвести огненный шар и сжечь полгорода.

Когда я высказал последователю Гонда некоторые из своих опасений, он, казалось, был шокирован - не разрушительными возможностями, а скорее моим, как он выразился, высокомерием. «Изобретения жрецов Гонда сделают всех равными!» - заявил он. - «Мы возвысим низшего крестьянина».

Едва ли. Все, что сделает последователь Гонда и его приспешники - это обеспечит смерть и разрушение на уровне, доселе неизвестном в Королевствах.

Больше ничего нельзя было сказать, ибо я знал, что этот человек никогда не услышит моих слов. Он считал меня или, если на то пошло, любого, кто достиг уровня мастерства в боевых или магических искусствах, высокомерным, потому что не мог оценить жертвы и самоотверженность, необходимые для таких достижений.

Высокомерный? Если бы так называемый низший крестьянин последователя Гонда пришел ко мне с желанием научиться боевым искусствам, я бы с радостью обучил его. Я бы радовался его успехам так же, как и своим собственным, но я бы требовал, всегда требовал, чтобы он был скромен, предан своему делу и понимал силу, которой я обучаю, понимал потенциал разрушения. Я не стал бы учить никого, кто не продолжал бы проявлять должный уровень сострадания и общности. Чтобы научиться пользоваться мечом, нужно сначала понять, когда им пользоваться.

В линии рассуждений последователя Гонда есть еще одна ошибка, на мой взгляд, чисто эмоциональная. Если машины заменят достижения, то к чему будут стремиться люди? И кто мы, собственно, без таких целей?

Остерегайтесь инженеров общества, говорю я, которые хотят сделать всех в мире равными. Возможности должны быть равными, но достижения должны оставаться индивидуальными.

Драгоценность полурослика

Я умираю.

Каждый день, с каждым вдохом я приближаюсь к концу своей жизни. Ведь мы рождаемся с конечным числом вдохов, и каждый мой вдох приближает солнечный свет, который является моей жизнью, к неизбежному закату.

Об этом трудно помнить, особенно пока мы здоровы и сильны в молодости, но я понял, что это важно помнить - не для того, чтобы жаловаться или впадать в меланхолию, а просто потому, что только при честном осознании того, что однажды я умру, я могу начать жить по-настоящему. Конечно, я не зацикливаюсь на реальности собственной смертности, но я верю, что человек не может не зацикливаться, хотя бы подсознательно, на этом самом внушительном призраке до тех пор, пока он не поймет, по-настоящему не поймет и не оценит, что однажды он умрет. Что однажды он уйдет из этого места, из этой жизни, из этого сознания и существования, в то, что его ждет. Ибо только когда человек полностью и честно принимает неизбежность смерти, он освобождается от страха перед ней.

Так много людей, кажется, вязнут в одной и той же рутине, выполняя каждый день ритуалы с почти религиозной точностью. Они становятся существами простой привычки. Отчасти это комфорт, который дает привычка, но есть и другой аспект - глубоко укоренившаяся вера в то, что пока они все делают одинаково, все будет оставаться неизменным. Такие ритуалы - это способ контролировать окружающий мир, но на самом деле они не могут этого делать. Ведь даже если они будут следовать точному распорядку день за днем, смерть обязательно найдет их.

Я видел, как другие люди парализуют все свое существование вокруг этой величайшей из тайн, формируя каждое свое движение, каждое слово в отчаянной попытке найти ответы на вопросы, на которые невозможно ответить. Они обманывают себя, либо через свои интерпретации древних текстов, либо через какие-то непонятные знаки природных явлений, полагая, что нашли окончательную истину, и поэтому, если они будут вести себя соответственно этой истине, то непременно будут вознаграждены в загробной жизни. Наверное, это самое большое проявление страха смерти, ошибочной веры в то, что мы можем каким-то образом формировать и украшать саму вечность, что мы можем занавешивать ее окна и расставлять мебель в соответствии с нашими собственными отчаянными желаниями. По дороге, которая привела меня в Долину Ледяного Ветра, я встретил группу последователей Ильматера, бога страданий, которые были настолько фанатичны в своих убеждениях, что избивали друг друга до потери сознания и приветствовали мучения, даже саму смерть, в какой-то глупой уверенности, что таким образом они воздадут наивысшую дань своему богу.

Я считаю, что они ошибаются, хотя, по правде говоря, я не могу знать ничего наверняка о том, какая тайна лежит за пределами этого смертного круга. И поэтому я тоже всего лишь существо веры и надежды. Я надеюсь, что Закнафейн обрел вечный мир и радость, и молюсь всем сердцем, чтобы, когда я переступлю порог в следующее существование, я снова увидел его.

Возможно, самое большое зло, которое я вижу в этом существовании - это когда якобы святые люди пользуются базовыми страхами простых людей перед смертью, чтобы отнять у них деньги. «Подайте в церковь!» - кричат они. - «Только тогда вы обретёте спасение!». Еще более изощренными являются многочисленные религии, которые не просят напрямую монету у человека, но настаивают на том, чтобы любой человек с добрым и благочестивым сердцем, предназначенный для их конкретного описания рая, охотно отдал бы эту монету.

И конечно, Торил изобилует "судьбоносцами", людьми, утверждающими, что конец света близок, и взывающими к покаянию и почти рабской преданности.

Я могу лишь смотреть на все это и вздыхать, ибо как смерть - величайшая тайна, так и она - самое личное откровение. Мы не будем знать, никто из нас, пока она не настигнет нас, и мы не сможем искренне и с чистой совестью убедить другого в своей вере.

Это путь, который мы проходим в одиночку, но путь, которого я больше не боюсь, потому что, приняв неизбежное, я освободился от него. Признав свою смертность, я нашел секрет, как наслаждаться теми столетиями, годами, месяцами, днями и даже часами, которые мне остались. Это то существование, которое я могу контролировать, и разбрасываться драгоценными часами из-за страха перед неизбежным - большая глупость. И подсознательно считать себя бессмертным и не ценить те драгоценные несколько часов, которые есть у каждого из нас, не менее глупо.

Я не могу контролировать правду о смерти, каким бы отчаянным я ни был. Я могу лишь сделать так, чтобы те мгновения жизни, которые у меня остались, были настолько насыщенными, насколько это возможно.

Мир полон негодяев. Мир полон людей с хорошим характером. Я считаю, что оба эти утверждения верны, потому что в большинстве людей, которых я знал, лежат начальные точки обоих, казалось бы, несхожих путей.

Конечно, некоторые люди слишком робки, чтобы стать грубиянами, а другие слишком добры, и точно так же некоторые люди слишком вспыльчивы, чтобы когда-либо проявить свои хорошие качества. Но эмоциональный состав большинства людей лежит где-то посередине, это оттенок серого, который легко затемнить или осветлить простым взаимодействием. Раса, конечно, может изменить оттенок - как хорошо я в этом убедился, когда моя дорога привела меня на поверхность! Эльф может заметно вздрогнуть при приближении дворфа, а дворф может сделать то же самое, или даже плюнуть на землю, если ситуация обратная.

Эти первые впечатления иногда трудно преодолеть, а иногда они становятся долговременными, но помимо расы, внешности и других вещей, которые мы не можем контролировать, я узнал, что есть определенные решения, которые я могу принять относительно того, к какой реакции я склоню другого человека.

Ключом ко всему этому, я считаю, является уважение.

Когда я был в Лускане с Вульфгаром, мы проходили через таверну, полную грубиянов, людей, которые почти ежедневно пускали в ход кулаки и оружие. Однако другой мой друг, капитан "Морской Феи" Дюдермонт, часто посещает такие таверны и редко, очень редко вступает в словесные перепалки. Почему так? Почему такой человек, как Дюдермонт, явно (об этом говорит его одежда и манеры) состоятельный и приличный человек, не ввязывается в драки так же регулярно, как другие? Он часто заходит один и тихо стоит у барной стойки, но, хотя он почти не произносит ни слова, он, несомненно, выделяется среди обычных завсегдатаев.

Может, это страх удерживает хулиганов от этого человека? Боятся ли они, что, связавшись с Дюдермонтом, найдут возмездие в руках его команды? Или Дюдермонт просто принес с собой такую репутацию свирепого человека, которая отпугнет любого потенциального соперника?

Ни то, ни другое. Конечно, капитан "Морской Феи", должно быть, прекрасный воин, но это не отпугивает головорезов из таверн; более того, самая лучшая боевая репутация только привлекает вызовы среди этих людей. И хотя по всем признакам команда у Дюдермонта грозная, в сточных канавах Лускана были найдены мертвыми люди более влиятельные, чем он.

Нет, капитану Дюдермонту помогает его способность проявлять уважение к каждому встречному. Он - человек обаятельный, хорошо владеющий своей личной гордостью. Он выказывает уважение в самом начале встречи и сохраняет его до тех пор, пока человек не потеряет его. Это очень отличается от того, как большинство людей смотрит на мир. Большинство людей настаивают на том, что уважение нужно заслужить, а для многих, как я убедился, заслужить его - задача не из легких! Многие, и я включаю в эту группу Бренора и Вульфгара, требуют, чтобы каждый, кто желает их дружбы, сначала заслужил их уважение, и я могу понять их точку зрения, и когда-то считал, что придерживаюсь похожей.

Во время моего путешествия на юг на "Морской Фее" капитан Дюдермонт научил меня лучшему, заставил меня понять, не произнося ни слова на эту тему, что требование от другого, чтобы он заслужил ваше уважение, само по себе является актом высокомерия, способом самовозвышения, подразумевающим по своей природе, что ваше уважение стоит заслужить.

Дюдермонт использует противоположный подход, подход принятия и отсутствия первоначального суждения. Это может показаться тонкой альтернативой, но это, безусловно, не так. Я бы сказал, что этого человека помазали в короли, ибо он познал секрет мира. Когда капитан Дюдермонт, одетый в свои одежды, входит в таверну, где собрались обычные крестьянские головорезы, большинство в этом заведении, да и в обществе в целом, считают его выше себя. И все же в его общении с этими людьми не чувствуется никакого превосходства. В его глазах и в его сердце он находится среди равных, среди других разумных существ, чьи пути привели их к другому - не лучше и не хуже - месту, чем его собственное. И когда Дюдермонт оказывает уважение людям, которые и не подумали бы вырезать его сердце, он обезоруживает их, он лишает их всех причин, которые они могли бы найти для борьбы с ним.