— Нет? Тогда что? Артем, я тебя не совсем понимаю, — улыбнулась она, пытаясь выставить меня идиотом.
— Фууух, да. Я тем более. Не понимаю тебя. И это ещё мягко сказано, — сказал, выдержав долгую паузу, а после твердо добавил. — Что ты делала там? Почему болтала с тем Господином? Расскажи мне все, мама! Я должен об этом знать.
Женщина отошла от мойки с таким видом, будто хотела прыгнуть в окно. Она резко схватила стул, отставила дальше и упала на него, как подкошенная.
— Сынок! Прости, что я это скрывала, — странным голосом сказала мне мама.
Так, уже хорошо! Надеюсь, театральщина продлится недолго, и я узнаю всю правду с минимальным количеством пролитых соплей.
— Говори. Не стесняйся, здесь все свои, — произнёс я, стараясь ее успокоить.
— Кхм, то есть ты не расстроен? Я думала, отреагируешь по-другому.
— Я не Артем, чтобы так реагировать! То есть, не прошлый Артем, а изменился за последнее время. И не собираюсь здесь истерить, — пояснил твердым голосом, что немного взбодрило маму.
— Ладно, фуух, — выдохнула она, нервно крутя в пальцах невидимый предмет. — У меня есть магический дар. Не тот, о котором я говорила давно. А настоящий, в смысле боевой, ну ты понял.
— Та-а-ак, и что дальше? — с интересом протянул я.
— Невидимость. Полное исчезновение с глаз, как-то так, — пожала плечами мама. — Это очень редкая сила. Мало у кого бывает. И вот...
— Ты решила изучать боевые искусства?
— Не совсем. Точнее, не я, — скорбно произнесла Ольга. — У моей семьи были проблемы с деньгами. И меня отдали в боевую академию, где готовили агентов разведки. За это отлично платили, помогли разобраться с долгами.
— Круто! Ты вытащила счастливый билет, мам! — не удержался я.
— Да... Только потеряла нормальную жизнь. Бесконечные тренировки, экзамены, зачеты боевой подготовки. А после... опасные задания, где приходилось делать плохие вещи.
— В войне хорошего мало. Нельзя месить глину, не пачкая яйца, — ухмыльнулся я, вспоминая свои боевые будни.
— Чего???
— Эээ, ничего. В фильме такое услышал. Ты, давай, продолжай? Что там дальше? Как ты познакомилась с папой, если... была занята?
— А! Да, это самое главное, — повесив голову, произнесла мать. — Как только выдалась возможность, я ушла со спецслужбы. Подписала бумаги о неразглашении, получила легенду, которую потом всем рассказывала. После этого, Артем, началась обычная жизнь. И да, я познакомилась с папой.
«Хмм, это вроде логично. Но есть еще нечто важное. Надо пытать ее дальше. Чтоб выложила всю информацию. Не люблю проклятых недоговорок!» — подумал, напряженно рассматривая маму.
Какое-то время, мы просто молчали. Ольга решила, что я успокоился, и вновь превратилась в «наседку».
— Так, в школу ты пока не идешь, все понятно. Я тут печенья испекла, новый рецепт. Повар моего кафе научил. Давай кофе заварю сейчас и...
— Ты расскажешь мне остальное. Под чашечку кофе, как раз, — хитро прищурился я.
— Нет! В смысле, я все сказала. У меня была тяжелая юность. Вместо свиданий с мальчиками и тусовок — бесконечные тренировки и стрельбы. Теперь это все отразилось. Потому я часто грущу, сынок.
Ага, отличная отговорка. Я б даже мог и поверить, но пока что не был дебилом.
— Хе-хе-хе, это да, — рассмеялся, не выдержав цирка. — А с маньяками-чернокнижниками болтаешь, это тоже последствия трудного детства?
— Что? Эээ, ты неправильно понял. Я просто его отвлекала, — воскликнула мама.
Не знаю, как ее там готовили. Но годы простой женской жизни сильно ее «размягчили». И вообще, я видел это своими глазами. Тут любая легенда разведчика не сработает. Так или иначе, но я бы ее дожал.
Пытать собственную мать было бы слишком гадко. Но, кто сказал, что не стану давить морально?
— Я слышал, как ты болтала с ним, словно с другом. Называла Игорем и просила одуматься. Мама! Расскажи все как есть, здесь и сейчас. Я пойму, и не стану тебя осуждать. Твое молчание грозит большими проблемами. У союзников нет секретов. Надеюсь, тебя учили этому в той казарме, — отчеканил, продолжая давить. И это дало результаты.