– Но ведь… – возмутился начальник.
– Талгат прав, – Матвей дышал глубоко и медленно, приводя дыхание в состояние покоя. – Не стоит шуметь, мало ли кто зовет…
Трудноразличимый звук теперь сделался более отчетливым. Размеренные ритмичные удары обрели четкость, став понятными человеческому уху. Совсем неподалеку на всю округу разливался колокольный звон. В его переливах ощущалась тревога, странным образом сочетавшаяся с торжественностью.
Все не сговариваясь побрели на звук, держась за руки. Направление спутать было невозможно. Если двигались неправильно, звук стихал, но стоило повернуть, как колокола начинали звучать громче.
Ало— молочная мгла стала редеть. В рваных клочьях стали появляться силуэты деревьев, кустарников, сырая трава. Видимость становилась все лучше, по мере того, как они шли на шум.
Вскоре перед ними возник скелет старинной полуразрушенной церкви. Древнее строение украшала новая звонница.
– Смотрите, кажется отступает.
Газобиомная фракция рассеивалась, обнажая остовы окружающего мира, покинутые фермерские дома, стоявшие на холмах, торговый центр, видневшийся неподалеку, золоченый полумесяц, поблескивающий, словно маяк, на куполе минарета.
Фракция уходила под землю, всасывалась в аэробные отверстия сырого чернозема. Со стороны это напоминало, реверсивное воспроизведение задымление.
Над их головами растаяла пелена, открылся небесный купол с поблескивающими на нем звездами.
Завидев пришельцев, он оставил веревку, стряхнул мозолистые ладони, и спрыгнул с подставки. В несколько прыжков он достиг лестницы, ведущей вниз. Спустившись по ней человек в черной рясе перекрестился на старинный выцветший образ в потертом окладе, и отворил тяжелые двери храма.
Наташа, Матвей, Алексей и Талгат стояли напротив крепкого высокого мужчины, пристально изучая его.
– Мир вам, – ответил мужчина с густой черной бородой, – Я Илларион, инок.
Алексей представил себя и своих товарищей. Все прошли внутрь, после чего инок снова закрыл дверь на засов.
– Как вы здесь выжили? – поинтересовался начальник.
– Да вот как-то, с божьей помощью, – ответил монах. – Кто-то ушел, другие исчезли, а я вот пока здесь, решил правило отслужить, а потом дальше идти. Ничего сложного, главное все молитвы успеть прочитать, а потом взобраться на звонницу и всю эту нечисть разогнать.
– Чем разогнать?
– А она колокольного звона боится, видели, как драпает? – улыбнулся Илларион.
– Подожди, – удивился Алексей, – как это?
– Вот так, звонишь себе в колокола, и вся эта кровавая мгла обратно под землю уползает!
– А давно ты понял, что колокола на них так действуют?
– А чего тут понимать-то? – монах удивленно посмотрел на Талгата. – Это и так известно, никакого секрета нет. Та земля богом спасаема, над который разливается колокольный звон.
– Это понятно, – кивнул Матвей, – но, может, есть какие-то подтверждения, кроме вашего личного опыта? Я ни в коем случае не сомневаюсь, но…
Инок почесал пятерней затылок:
– Об этом писал Евсевий в своих «хрониках» (приблизительно 312 г. н.э.). Правда, помнится мне, речь там шла о византийских временах. Пока по всем пределам слышен звон колокольный, враг не сможет отыскать путь наружу и войти в наш мир.
– Турция светское государство, – рассудительно произнес Талгат.
– С преобладающей исламской культурой, – кивнула Наташа.
– А в исламе не звонят в колокола, – подытожил Алексей. – Похоже, древняя византийская церковь о чем-то догадывалась.
В двери храма постучали. Переглянувшись, решили отворить. На пороге был Николай. Его одежда была разодрана в клочья, в боку зияла рваная рана, которую он прижимал ладонью.
В церкви отыскалась аптечка первой помощи. Наташа и Талгат промыли и перевязали рану, она оказалась не глубокой.