Местные йокуты, узнав, что мы отправляемся в Монтерей, попросили об услуге. Дело в том, что цена на меха резко возрастает по мере приближения к городам. Это и риск, что ограбят, и большее количество желающих приобрести, ну и то, что мы бледнолицые, а не краснокожие. Полдюжины классно выделанных шкур чёрных барибалов. Их мех ценнее, чем обычных бурых, да и реже встречается, как и сами медведи этого вида.
— Нас устроит три дублона за всё, Великий.
Ого, а губа не дура, хотя может это действительно того стоит? И в чём моя корысть?
— За услугу дадим хорошего мустанга, крупного. Лошадь молодая, послушная.
Чего-то я запутался в тамошних ценностях, на мой взгляд одна лошадь должна дороже стоить. В общем, чтобы не уронить имидж (вдруг пригодится?), поторговался и выдал за всё двенадцать своих серебряных монет по унции каждая. Считай два дублона, но сразу и безо всякого риска для продавцов, что я исчезну с грузом. Странно, но они согласились. Явно деньги нужны, чтобы что-то ценное оплатить в речной торговле. На дополнительную лошадку всё и погрузим, когда в путь отправимся. Рафа походил по стойбищу и закупил пару больших мешков различной всячины за пару серебряных монет по полунции весом. Ему виднее, я-то неумелый торговец.
Так что через три дня отправились уже втроём на четырёх лошадях. Правильные охотники не только мясо и шкуры привозят потребителям, но и приторговывают попутно, чем придётся. Тем более, что даже какая-нибудь обсидиановая крупная галька просто валяется на земле в горах, а где-нибудь за двести километров, на берегу океана стоит денег. Хотя бы потому что отличается от океанско-прибрежной гальки таких же размеров.
Почти две недели добирались до миссии Сан Хуан Батиста, вляпавшись по ходу в две перестрелки. Я имею шесть футов рост и вешу 190 фунтов, ара пониже и полегче. Игнасио с Рафика ростом, но худее. Кстати, в лесу фресно обратил внимание, что горные индейцы скорее поджарые, но выглядят покрепче. Равнинные более полные, так как кушают лучше, но порыхлее. Наш индеец выделяется среди тех и других, но нормально потреблять белки и жиры стал лишь последнее время. Плюс, заставляю их с Рафой регулярно заниматься физо. На всех надеты броники на всякий пожарный. Так Игнатка в кевларе Грегори выглядит, как коробок на спичках. Когда стоит на своих двоих. Зато в седле смотрится крупногабаритно.
Вот, перебравшись на шестой день путешествия к морю, через очередную речку, заполучили налёт. Какие-то лохматые заросшие личности с парой мушкетов в руках, подъехали из-за густого кустарника и начали требовать. Понятно, что сквозь кусты они не стреляли по той же причине, что и я, когда их почуствовал. Их семеро и все вооружены всякой хернёй. Слава богу, гуманистов и человеколюбов рядом не оказалось, а то все мозги бы проели толковищами о том, что "приговор может вынести только суд". Мои оба-двое тоже по-своему интеллигентны и готовы вступить в переговоры, но я по-другому воспитан. Семь выстрелов — семь трупов. Хорошо, троих лишь ранил, но добил копьём.
— И не возражать, Рафа!
Глава 6
После чего ограбили грабителей и приватизировали их коней. Рад, что мои подопечные не впали в человеколюбие, размышляя об адекватности наказания преступлению. Не верю, что это были хорошие добрые люди, просившие наше добро потому что голодают. Любой суд — дело хорошее, но результат всегда зависит не от обьективности, а от того сколько денег занесли судье и от умения адвоката. Да и где взять судей и присяжных в момент, когда на вас напали?
Ещё через три дня другие личности числом в одиннадцать человек скакали вдогонку за четырьмя третьими личностями. И даже окружили их, когда под одним из убегавших лошадь пала и они остановились, пытаясь его… оказывается её… поднять. Мы как раз за деревьями прятались, не желая влезать в местные разборки. Никогда не знаешь кто прав, а кто виноват.
— Мой отец отомстит тебе, Хулио, — с ненавистью крикнула девушка, — ты украл меня и он об этом узнает!
— Красотка моя, как же он узнает, если ему некому будет об этом сказать?
Видимо, сеньор Хулио задумал убить сопровождающих сеньориту кабальерос. Пришлось применить корявый испанский.
— Элена тома уна плюма, — громко сказал я, выходя из-за большого дерева, — мучо травахо — мучо динеро. Кельдым-бельдым, ептеп септеп. Но пасаран. Партия — наш рулевой!
Все заткнулись и удивились, пока я нёс чушь, выходя на удобную для боя позицию. Слава богу, что нехороший Хулио глазел на меня, а его сподвижники тупо вслушивались.
— Сеньор Хулио, — я перешёл на простенький испанский, — я расскажу отцу уважаемой сеньориты о вас. В моём мушкете тридцать зарядов и он скорострельный.
Главное в таких ситуациях засрать врагам мозги, после чего начать шмалять по тем, кто выглядит профессиональнее. Тем более, что ружья и пистоли у бандитов явно разряжены, а значит это я д'Артаньян, коли в руках калаш, готовый к бою. Хулио тут же отправил сразу троих, чтобы покрошили меня своими саблями, но каждый из них достойно помер прямо в седле. Испанцы удивились не увидев клубов дыма и ещё трое дёрнулись ко мне. Трах…трах…трах… ещё и эти попадали с лошадей. Как-то даже неловко получается, совесть проснулась, что ли. Нет, это я на камешке стоял оказывается. Ещё двое рванули куда-то в сторону, но и их мои пули догнали. Теперь у них разрыв шаблона, не только я больной на голову.
— Что ты хочешь, незнакомец?
— Всего лишь взять вас троих в плен и отвести в миссию.
— Кабальеро, их всех разыскивает полиция Монтерея, они не сдадутся, — крикнула девушка, получившая надежду на спасение.
Да и её друзья приободрились и подбоченились.
— Как тебя зовут? — спросил Хулио.
— Меня зовут Старк, сдавайся пока я не рассердился.
Сбоку, из-за дерева раздался тихий голос.
— Ни хера себе "не рассердился"! Сколько же ты наваляешь, когда "рассердишься"?
Гордый сеньор услышал-таки и понял, что рядом ещё люди имеются. Его предложение прозвучало своеобразно.
— Давай сразимся на саблях, если ты победишь, я сдамся по доброй воле.
— Но у меня нет сабли, зато есть длинный охотничий клинок.