Удалить эту запись?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мне очень стыдно. Как никогда в жизни не было. Я не знаю, как это написать. Но если не писать, то будет еще хуже.

Это опять про ВМ. Она же в гипсе. И свой день рождения в гипсе отмечала. И она все левой рукой делает, а у самой лицо кривится. Она теперь еще некрасивее. Такая страшная, что смотреть жалко. Но мне не от этого стыдно. Все еще хуже.

Я уже писала, что наша Сончита умеет так смотреть, как будто она нас всех на триста лет старше или ясновидящая? Я не знаю, по-моему, это из-за того, что у нее сейчас какой-то новый парень, старше нас, и она от него нахлебалась мудрости.

В общем, я на перемене шла по коридору в туалет, а впереди — ВМ с гипсовой рукой. И за ней шел один крендель из пятого класса, брат нашего Руднева. Передразнивал. А Сончита из туалета вышла. И увидела. И его в стену впечатала. Я не поняла. Иду в туалет. А туда вдруг Сончита возвращается.

И она мне вдруг с порога: «А ты знаешь, что у Веры Мироновны мама погибла в том ДТП?» Я вообще про ДТП ни ухом, ни рылом. Оказывается, гипс на руке — это перелом. ВМ и ее мама попали в аварию. Мама — в реанимацию. А ВМ только руку сломала. И чуть ли не на следующее утро пришла на урок. И потом ездила к своей маме и все такое. А потом мама ВМ умерла перед самым днем рождения ВМ. И она маму хоронила вместо своего дня рождения. А учителя нам ничего не говорили. А ей соболезновали! А я думала, они ее так уныло поздравляют.

Стыдно! Если бы можно было стереть мысли.

И как мы с Лилькой ржали! И как я ВМ ненавидела и желала ей смерти.

Я не буду удалять эту запись. Это бессмысленно.

Я начала переводить вторую главу. Я крута! Там еще 46 глав. Но я посмотрела финал. Они в конце умрут. Убейте меня об стену, кто-нибудь! Не хочу переводить. Я написала сейчас «убейте меня кто-нибудь». А потом вспомнила, что недавно было 40 дней, как разбился тот парень, АД из восьмого класса. Не хочу ничего писать и говорить больше.

А вдруг, точно, то, что произошло с ВМ и ее мамой, — это из-за того, что я ВМ так ненавижу? Вдруг я ее сглазила? Это бред бредовейший. Я не знаю. И никогда не узнаю.

Господи! Я вывесила свой перевод в паблике! Это кошмар какой-то! По-моему, это жестоко. Я честно написала: «Не бейте тапком, это мой первый перевод». Лучше бы я перевела промтом или гуглом!

Я создала кучу мемов. Вся первая глава — один сплошной переводческий ляп.

Я удалила свой перевод. Все равно фигня. Пусть сами сидят и переводят, если они такие умные.

Я рассказала Лильке про маму ВМ и про ДТП. Сончита же не говорила, что это тайна. Л сперва решила, что я вру. А я сейчас редко вру. Тем более про такое нельзя врать. Это невкусно. Ну, я рассказала, а Л пожала плечами. И все. Как будто так и надо. Начала рассказывать про фанфики дальше.

Я даже не знаю. Вот так с человеком живешь много лет бок о бок, думаешь, что она тебе как родная сестра, самая близкая, самая лучшая. А она потом вот так. Но я все равно очень люблю Лильку, и это самое страшное. Я ничего не могу поделать. Она меня бесит ужасно, но я не могу! Она мне самый близкий человек! И я не знаю, почему она теперь стала такой!

Мне под переводом одна юзерша сказала, что я пишу столько отсебятины в переводном тексте, что могу сама уже фики писать. Я не знаю. Я никогда раньше не писала фики.

Но у нас в паблике много текстов, некоторые мне кажутся очень слабыми, но их не ругают так, чтобы прямо вообще размазать по плинтусу (как, например, ВМ нашу группу из-за плохо сделанной домашки).

Вообще-то мне кажется, что после всего, что ВМ нам говорит на своих уроках, даже критика в паблике — это не страшно. Потому что все юзеры только в онлайне, и можно тупо выйти из паблика, разлогиниться и не читать. А с урока ВМ никуда не сбежишь. Как будто она нас закаляет перед реаловой жизнью и даже перед интернетом.

ВМ иногда такие вещи говорит, как продвинутый тролль восьмидесятого левела.

В общем, она меня закалила как сталь. Пойду писать фик сама.

В жизни не думала, что я однажды скажу: «Спасибо вам, Вера Мироновна, что вы нас так троллите на своих уроках!»

Интересно, а ВМ вообще бывает в сети? Кроме электронного журнала, по-человечески.

Холод собачий. А мы с собакой собачимся. У Марсюши опять болячка, и надо его на уколы водить. Он подходит к ветклинике спокойно, а на столе начинает дрожать мелкой дрожью. И ветеринар Евгения Константиновна говорит ему: «Ну что ты, маленький?» А Марсюша старенький. Маленький старичок. Дворянчик наш.

Лилька называет его «Мистер Моськин» и целует чаще, чем я. Подарила в школе мне для него брелочек-катафоту, который в темноте мигает красным. По-моему, Марсюша опупел от этого брелочка.

Брелок прикольный. Со стороны кажется, что собаку поставили на сигнализацию.

Я вчера написала две страницы фика. И на уроках все время думаю о том, как писать дальше. Я смотрела в школе на людей. Как они ходят и говорят. Запоминала для текста. Даже записывала немножко.

Я так долго сижу перед компом, что у меня спина болит и шея.

Три часа ночи. Я закончила. В школу вставать через четыре часа. У меня идет носом кровь. Я счастлива. И мне не хочется текст никому показывать. Он такой совсем мой, как «секретик».

Утром ВМ сказала, что наша школа опять взяла патронаж над домом престарелых. Патронат. Патронташ?

В общем, надо собрать подарки. Зефир и шерстяные носки. И все, кто хочет, те поедут к престарелым в воскресенье. Сончита сразу спросила: «А кто из учителей поедет?» Оказалось, что ВМ и Олеся-русичка. Я боюсь рядом с ВМ быть. Мне кажется, она понимает, что я ее обидела. Если бы не ВМ, я бы поехала, хотя мне страшно. Сончита едет. И Паша. И КД! А Лилька тоже нет.