Голос мисс Эконит звучал так неверяще-счастливо, что мистера Мирта захлестнула радость – просто от того, что это его решение вызвало такое выражение на ее прелестном лице. Впрочем, брать он ее собрался совершенно не за лицо.
Эконит.
Конечно.
Гилдерой Эконит, погибший три года назад.
Дочь Гилдероя Эконита – водитель паровой машины Габриэля Мирта. Это определенно достойно того, чтобы открыть новую страницу истории.
– В таком случае я сейчас отпущу остальных кандидатов, и мы с вами обсудим все детали, – быстро проговорил он, словно боялся, что девушка передумает. – Поуп, поухаживай за дамой.
Он быстро вышел за дверь, краем глаза отметив, что, когда каменная горгулья вошла в дверь с чайником в когтистых лапах, мисс Эконит даже не закричала.
Просто тихо осела в кресло, посмотрела на Поупа и проговорила:
– Пожалуйста, с молоком и сахаром. Две ложки с горкой.
Я точно в ней не ошибся, подумал мистер Мирт и счастливо зажмурился.
Определенно, эта девушка сулит ему удачу.
Глава 2
Бей или беги
– Ну кого еще принесло? – ворчливо спросил Джон Ортанс, выбираясь из мастерской.
Выход оказался намертво перегороженным сваленными в кучу листами железа. Ортансу пришлось изогнуться и в два гигантских шага преодолеть препятствие, о котором он успел совершенно позабыть.
Впрочем, стоило ему увидеть гостя, и груда железа вместе с прочими делами отошла на второй план.
– Снова барахлит? – сочувственно спросил он.
Гость кивнул.
Он сидел на диване, скромно сложив руки на груди. Как и все ханьцы, он отличался небольшим ростом и способностью занимать мало места. Ни механическая рука, ни пластина, закрывающая искуственный глаз и половину головы, не могли повлиять на способность казаться незаметным.
Однако Ортанс его замечал. Еще как замечал, ведь именно ему приходилось раз за разом исправлять несовершенства механических протезов.
– Что произошло? – требовательно спросил он, останавливаясь перед ним. – Цзиянь?
– Упал, – кротко ответил Юй Цзиянь, не поднимая глаз.
Ортанс нахмурился. Знал он, как иной раз Цзиянь «падал». Равно как и знал отношение лунденбурхцев к ханьским выходцам.
Широко распространялось мнение, что ханьцам не место на священной земле фаэ. Парламент только разжигал ненависть между народами, никак не пытаясь исправить ситуацию. А все потому, что император Хань пытался предоставить убежище королевской семье.
Теперь ненависть распространялась на всех ханьцев – даже тех, кто давно оставил родную землю.
Впрочем, Ортанс был уверен, что история с королевской семьей – всего лишь оправдание для предрассудков, позволяющих ненавидеть кого-то за другие черты лица или цвет кожи. Или акцент, едва заметный во время разговора.
Много ли людям надо…
Ортанс сжал кулаки.
Хотелось вытрясти из Цзияня все приметы и отправиться потолковать по-мужски, с глазу на глаз, но не расскажет же.
И как его угораздило подружиться именно с таким гордым, закрытым и немногословным человеком, как Юй Цзиянь?
– И насколько сильно вы упали? – охрипшим от ярости голосом спросил он.