Издательство ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва 1974
Нагаев Г.Д. Ради счастья. Повесть о Сергее Кирове. — М.: Политиздат, 1974. — 479 с.: ил. — (Пламенные революционеры)
Глава первая
Расторопная баба в цветастом платке поставила ведра с водой на траву у серого бревенчатого дома и коромыслом постучала в окно.
— Эй, Меланья, слышь, что ли?
На стук никто не отозвался.
Баба постучала настойчивее и крикнула еще громче:
— Авдеевна! Перемерли, что ли, вы все?
Рама, дрогнув, приоткрылась.
— Ась? Ты, Силантьевна? — послышался глухой старушечий голос, и в окно выглянуло желтое, морщинистое лицо в вылинявшем платочке.
— Я, Меланья Авдеевна, я стучу. Радостную весточку принесла на коромысле — внука бегите встречать!
— Ой, батюшки! Неужели?.. Да где же он?
— В речке моется. Должно, только с парохода... Ба! Эвон! Уж шагает к дому.
— Ой, спасибо, голубушка. Сейчас девок пошлю. Ты-то заходи, заглядывай, Силантьевна.
— Спасибо! Как ни то забегу.
Баба подхватила коромыслом ведра, привычным движением вскинула на плечо, оглянулась.
Невысокий юноша в черной форменной тужурке с блестящими пуговицами, с корзинкой и узлом через плечо приближался к ней. Он шагал быстро, легко. Фуражка была сдвинута на затылок, из-под нее выбивались темные мокрые волосы.
— Здравствуй, Силантьевна! — приветливо крикнул он, сверкнув белозубой улыбкой.
— Здравствуй, Сережа! С приездом!
— Спасибо!
В этот миг калитка старых пошатнувшихся ворот распахнулась, и к юноше бросились две девушки в длинных ситцевых платьях, с косами, перевязанными ленточками.
— Сереженька, здравствуй! Сергунька, с приездом! — Они наперебой стали его целовать, отнимать поклажу.
— Я сам, сам, сестрички. Здравствуйте, сестренки дорогие! — весело заговорил он, обнимая и целуя обоих.
Во двор вошли все вместе. Увидев спешившую навстречу маленькую, худенькую старушку, повязанную платком, Сергей бросил вещи на траву и кинулся к ней, обнял.
— Здравствуй, бабушка! Здравствуй, родная! Вот и я приехал.
— Здравствуй, голубчик Сереженька, — кулачком вытирая слезы, заговорила Меланья Авдеевна. — Заждались, заждались тебя, голубчик. Уж и свидеться не чаяла. Больно плоха стала. Ведь девяносто нонче.
— Ничего, бабушка. Ты еще поживешь. Еще дождешься, когда я механиком стану.