— Понятно.
— Ну и хорошо. Вот, передай Серому.
Янис неуверенно принял пистолет и горсточку мелких патронов.
— Браунинг, трофейный, военторговский, — пояснил Василек. — Я бы тебе отдал, но тебе лучше лишнего не таскать.
— Почему?
— Если немцам попадешься или айзсаргам, пилотку скинешь, справку сжуешь, и жми на тему «на заработки приехал, частный мастер, а началось, выбраться не могу». Должны поверить. У Сереги этот номер не пройдет – сразу видно, что не местный. Но скажешь ему – пусть врет и выкручивается как может. Стесняться тут нечего, вы присягу не давали, не военнослужащие. В общем – приказ по спецсвязи понятный – выжить. Но лучше немцам вообще не попадаться, вы и «Линда» теперь приметные.
— Да кто немцам скажет?
— Скажут, даже не сомневайся. Если что, лучше к гражданским не обращайтесь, как бы ни поджимало. Передашь молодому?
— Конечно. Все в точности, и насчет браунинга, и прочего.
— Именно, ты пунктуальный. Поучить бы тебя по правильной воинской специальности, эх… Да, Серому скажи – ствол не для баловства. Все ж школота он и шпана московская. Всё, иди, скажи, чтоб народ спать падал. Я заступлю, поохраняю. Все равно мне завтра в транспорте отсыпаться. Да, и еще… Если кого зацепит из вас, постарайтесь попасть в эвакуацию по суше. На море сейчас не сезон, трудновато там плавать.
Янис сказал, что всё понял и пошел в дом. А старший лейтенант Василек остался слушать канонаду и смотреть на темные окна.
Стеценко опустошал банку тушенки, товарищ Васюк, заранее накушавшись груш и прочего, валялся на диване и рассуждал на генеральские темы:
…— Мы их тут сковываем, а ударные дивизии сосредотачиваются… к примеру у Риги, авиация на аэродромах готовится…
— Серый, отстань, а? – попросил Стеценко, выскребая остатки мяса. – Весь день по штабам и политорганам мотались, еще и ты туда же…
— Я как пойму ситуацию, так лучше спать буду, – оправдался москвич. – Пока непонятно, где резервы…
— Старший лейтенант сказал, что идут резервы – объяснил Янис, наливая себе холодное кофе. – Но пробьются или нет, вопрос.
Товарищи переглянулись.
— Не особо утешает, – заметил водитель.
— Не особо, – согласился Янис. – Еще старший лейтенант передал, что если ранят, то лучше по земле эвакуироваться. Если выбор будет.
— Совсем уж огорчаешь, – проворчал Серега. – Если так безутешно думать, то точно осколок накличешь. И как теперь спать?! Вот! – ты народную сказку обещал пересказать. Валяй, самое время.
Янис вытянулся на матраце:
— Сказка, значит. Собрались как-то зайцы в роще за человечьим кладбищем и стали на горькую судьбу жаловаться.
Слушал-слушал их старый матерый заяц, потом влез на пенек, призвал к тишине, и молвил:
— Граждане зайцы! Плохо нам живется. Зашуршал кто в кустах – трясемся, слетит лист с дерева – дрожим, принес ветер бумагу-с-печатью – рыдаем. Чуть завидит нас кто – или лает-гавкает, или кричит «держи! лови!», а то и вовсе из ружья бабахает. Всех мы боимся, а нас самих и жужелица не испугается. Нечего нам ждать, пойдем к морю, да утопимся с горя, все равно ничего хорошего у нас не будет.
Проголосовали зайцы все как один «за!», построились кое-как и побежали к морю топиться…
Сопели спецсвязисты, заснувшие, должно быть, еще на первых фразах, да и у самого Яниса глаза слипались. Хорошо жилось старинным зайцам, по ним бомб не кидали, в машинах не растрясало…
Материалы Отдела «К» (фрагменты)
Ситуация 24.06.41