— Да, 12-й погранотряд, у Барты нас отсекли. А вы нас ищите, что ли? – невнятно бормотал пограничник с вспухшей, аж почерневшей щекой.
— И вас тоже. Ничего, сейчас выберемся, тут с километр будет. Рабочий отряд оборону держит, там машина, живо в госпиталь. Всё недалеко, – обнадежил старший лейтенант.
Посыльные волокли обезножившего сержанта, тот старался отталкиваться здоровой ногой, но получалось слабо.
— Эх, итить его… тяжелый я. Отожрался.
— Судя по весу, сплошной мускул, – пропыхтел Серега. – Слегка перекурите в госпитале, опять немцев тренировать начнете.
— Их, сук, потренируешь… Хваткие, гады. Ты бы меня на «вы» и по званию именовал, очень люблю, когда меня с уставным уважением транспортируют.
— А как иначе?! Вернусь, буду хвастать, в школе выступать, как «лично спасал дважды орденоносца».
— Итить… А почему «дважды»?
— Странный вопрос. Орден за ранение и личный героизм полагается? Полагается! Второй тоже заслуженный – за нахождение в отряде товарища Васюка.
— А, это ты что ли – Васюк?
— Вот, уже проникаетесь ответственностью ситуации, – скромно подтвердил москвич.
Сержант обессиленно гмыхкнул:
— Далеко пойдешь, не иначе – в командармы. Болтун. Но это правильно. Без юмора нам сейчас нельзя. Я, правда, сейчас орден на укольчик сменял бы. Дробит ногу, спасу нет.
— Сейчас на «Линде» в госпиталь доскочим, там у них на стене планировка висит: «Орденоносцам уколы удвоенные, клистиры нового облегченного типа, литр какао, санитарки чернобровые»… – взялся цитировать Серый.
— Чернобровые? Вот ты изувер… – стонал пограничник.
Такую ерунду нес москвич, что у любого брехливого курада глаза бы на лоб полезли. Но ползти было действительно легче, Янис поправлял закинутую за спину и постоянно съезжающую винтовку пограничника, вместе с Серегой слаженно сдвигали тяжелое тело дальше.
У окопов навстречу метнулись бойцы рабочего отряда, уже на носилках поволокли раненого сержанта к машине, остальные пограничники ковыляли сами.
Посыльные размещали раненых в кузове, Стеценко уже заводил.
Подошел старший лейтенант:
— Сдадите в госпиталь и сюда обратно, нас с Пахомовым заберете. Мы пока результаты рекогносцировки осмыслим. Не задерживаться, понял, Васюк!
— Что мы, без понятия?! – обиделся москвич.
Катили по уже совсем знакомой дороге мимо озера и батарей. Серега развлекал пограничников ярким рассказом о побитии немцев на железной дороге. Выходило, что там не меньше двух эшелонов накрыло и видели немецкую генеральскую фуражку – ее взрывом прямо на сосну закинуло.
Сержант-пограничник тронул Яниса за колено:
— А ты чего молчишь? По латышской молчаливости? Или не по себе?
— Я эстонец. И малость не по себе, да, – признался Янис. – Еще не привык.
— А вот это, может и верно. Нельзя привыкать. Целей будешь.